Какое холодное, разумное письмо! И как хорошо написано. Таким слогом, каким владеет здесь всякий обыкновенный образованный человек, – у нас пишут только немногие талантливые писатели…
Несмотря на то что все это письмо – одно бесстрастное, отвлеченное рассуждение, – каждое слово, каждая буква в нем – дороже мне всех сокровищ мира.
Только… немного поменьше бы рассуждения, побольше инстинктивного движения сердца. Я была бы счастлива уже и тем, что в его душе есть симпатия ко мне; но даже и этого нет… и к чему только подписался он «искренне ваш»?
О, если бы он действительно был таким!..
Зачем только я написала ему?! Теперь все декорации, которыми я так тщательно загораживала от себя действительность, – разрушены. Ни новые места, ни новые впечатления – не отвлекают меня теперь от мысли о нем… Одиночество в стране, где не знаешь языка, – еще страшнее, – все чаще и чаще думаю о Франции…
Что мне делать, что мне делать?!!
Немец устроил глупую историю. Поехал за мной сюда, преследует ревностью. Я рассердилась и указала на дверь. Нет, решительно – надо уехать отсюда.
Вот что значит так мало знать жизнь и мужчин и быть вечно погруженной в книги, как я! Готовясь к экзаменам – и не заметила, что мальчишка за мной ухаживает, думала – ничего серьезного, а вышло вон что, – и Париж он бросил, и сюда поехал, и чуть с ума не сходит! Еще, пожалуй, история выйдет.
Да, устала я и от Лондона, и от этой глупости… Уеду куда-нибудь в провинцию, на берег моря, – там отдохну. Только выберу сторону поближе к Франции.
Недалеко от острова Уайта есть курорт Barnemouth, говорят – очень красивая сторона. Вблизи – маленький городок Southborne on Sea, там можно отлично и недорого устроиться на берегу моря. Вот туда и поеду…
Из окна моего деревянного коттеджа открывается спокойный английский пейзаж: деревья на зеленой лужайке; белая лента безукоризненной шоссейной дороги, обсаженная с обеих сторон кустами ежевики, протянулась передо мной; кругом – красивые домики с неизбежным садиком впереди. Море – в четверти часа ходьбы. Везде тишина, но не мертвая тишина нашей русской провинции, а скорее спокойствие: дорога очень оживлена – часто проходят автомобили, омнибусы, ездят торговцы, велосипедисты, словом – она действительно служит путем сообщения.
Живу теперь очень спокойно и однообразно: занимаюсь по-английски, купаюсь в море, помогаю своей хозяйке – миссис Джонсон – в работах на огороде.
Узнала, что по соседству живет друг великого писателя. Я была в восторге. Вот-то интересно познакомиться! Наверное – это человек выдающийся по умственным и душевным качествам.
Наверное, в его обществе можно забыть о многом и многому научиться.
Сегодня миссис Джонсон разоделась по-праздничному и что-то начала мне объяснять. Я никак не понимала.
Она повела меня через дорогу к цветной афише, приклеенной на стене, и я прочла, что сегодня в Christchurch’e выставка садоводства и огородничества, всего один день. Я тотчас же изъявила свое согласие сопровождать мою хозяйку, и мы отправились вместе с ней и ее подругой в Christchurch. Это небольшой соседний городок, один из самых красивых в Англии. Там могила Шелли.
Выставка помещалась в очень живописном уголке – среди развалин старого замка, обвитых плющом; на свежей зеленой траве раскинулись белые палатки. Там в образцовом порядке на тарелках были разложены фрукты, овощи, цветы в горшках и вазах. Публика толпилась перед ними. Я мало что понимаю в сельском хозяйстве и, не будучи в состоянии оценить достоинств выставленных предметов, – любовалась их красотой.
Когда стемнело – началась оригинальная, еще не виданная мной игра: женщины стали в круг, держась за руки; молодые люди прохаживались в этом кругу, бросая на плечи то той, то другой пучок ниток, и тотчас же убегали. Девушки гнались за ними – те, конечно, давали себя поймать, – и дело кончалось поцелуями. Очевидно, здесь игра эта одна из самых любимых: она не прекращалась почти весь вечер, и чем более темнело, тем становилась оживленнее.
Я стояла, смотрела и думала, что в этой игре есть свой резон для женщин: ведь сколько англичанок осуждено на безбрачие! – Для многих из них эта игра представляет иллюзию романа: под покровом темной ночи так приятно и поэтично очутиться в сильных объятиях.
Но сама в круг не шла. Моя хозяйка, молодая женщина, и ее подруга, уже не молодая девушка, были в полном упоении от этой игры. Им то и дело летели на плечи белые пучки ниток, они убегали, ловили и возвращались на свое место – розовые и запыхавшиеся от бега и поцелуев.
И, помирая со смеху, миссис Джонсон и мисс Эдит тащили меня в круг.
Я энергично мотала головой и всячески выражала свое несогласие, но с двумя сильными женщинами трудно было сладить. Их, очевидно, очень забавляла мысль – как иностранка будет участвовать в их игре, и они, смеясь, втащили меня в круг.
