А ведь правда. Не сказала мне она, что у нее травма головы была. Что же я голову-то толком не осмотрел?
При пальпации, под платком в правой теменной области была гематома (шишка) примерно 5 сантиметров в диаметре.
– Откуда это у Вас? – Спросил я.
– Ударилась я… Когда падала…
У больной развивалась общемозговая симптоматика – нарастали симптомы отека головного мозга. Необходима была срочная госпитализация в нейрохирургию. Но ближайшая нейрохирургия была только в Горно-Заводске – это 140 километров, а территориально наша больница относилась к ЦРБ Родниковского района. Это значило, что госпитализировать тяжёлых больных, я мог только в районную больницу.
– Едем в район. Надо чтоб Вас невролог посмотрел. – Коротко сказал я и пошел вызывать водителя.
Наша старенькая УАЗ-буханка, уже который раз поехала в район. Ну, а что поделать, если больной тяжёлый, необходимо как минимум рентгеновский снимок черепа, а то и вовсе, возможно понадобится срочная операция?
Бабушке Шуре подложили под плечи и голову одеяла и подушки и в таком полулежачем положении повезли в приемный покой ЦРБ. Сознание за время транспортировки она не теряла, стойко перенося все невзгоды, выпавшие на её долю.
– Здравствуйте Наталья Николаевна – обратился я к неврологу в приемном покое.
– Здравствуй. Что привез?
– Позавчера у больной была травма головы. А сегодня состояние ухудшилось. В сопор впадает.
Невролог, осмотрев больную, тут же направила ее на рентген. Бабушку положили на каталку и повезли на снимок.
– Там перелом свода черепа, – сказала мне строго невролог, – надо было её сразу в район везти. Ты почему ее сразу не привёз?
– А откуда Вы узнали что у нее травма головы? – Также строго спросил я.
Наталья Николаевна непонимающим взглядом уставилась на меня:
– Так ведь ты же сам мне сказал!
– Вот именно. – Ответил я. – А мне никто не говорил. Я, если честно, вчера даже и не думал про травму. Только сегодня узнал.
На снимке действительно оказался закрытый перелом правой теменной кости. Этого было вполне достаточно, чтобы предположить эпи- или субдуральную гематому.
Больную стали готовить к госпитализации. Сделали ЭКГ, взяли анализ крови.
Вышел анестезиолог. Долго рассматривал пленку её электрокардиограммы:
– Я её на стол не возьму. – Озабоченно сказал он неврологу. – Её сердце наркоза не выдержит. Лечите её консервативно. Мочегонными, витаминами, ноотропами…
Баба Шура все это время лежала на каталке и смотрела в потолок. Я подошёл к ней:
– Мне надо ехать. – Сказал я ей. – Скажите, кто Вас избил?
– Гришка. – Ответила она и прикрыла глаза.
…
– Вова. – Говорил я участковому милиционеру в тот же день, как вернулся в Боровское. – На Ильича Гриша какой-то завелся. Мать свою избил, я её в район увёз. Не знаю выживет или нет.
– Да я уже знаю. Завтра поеду туда «шорох» наводить.
Шорох навести не удалось. Гришка куда-то пропал. А через несколько дней он снова появился и во время очередной пьянки избил до полусмерти односельчанина по фамилии Вихров. Но это уже другая история.
***
Бабушка Шура выздоровела и даже обошлась без операции.
«Сколько же жизненной силы в этих „мощах“?!» – Думал я, когда узнал, что ее выписали.
Прошло около года. Заполняя истории болезни я сидел в кабинете. В дверь негромко постучали.
– Да-да, войдите. – Сказал я.
В кабинет вошла баба Шура.
– Здравствуйте! – Удивился я.
– Здравствуйте. Меня на суд вызвали…, – начала говорить мне она, привычно вытирая слезу. – Гришку судят за то, что он Женю Вихрова избил…, и меня…
– Меня тоже как свидетеля вызвали. Только суд завтра, а не сегодня.
– А я не могу ехать… – сказала она. – Я лучше у тебя, сынок, в больнице полежу…
***
Бабушка Шура после этого случая прожила ещё два года и умерла от хронических болезней, присущих пожилому возрасту. Умерла тихо, у себя дома, в своей постели.
Гришке присудили одиннадцать лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Дальнейшую его судьбу я не знаю.
Мрачное осеннее небо проливало на землю мелкий промозглый дождь. Маленький домик на краю села уже три ночи подряд смотрел светящимися окнами на разбитую сельскую дорогу. Днём свет в доме тоже не выключался, но тогда его не было видно с улицы. Страдая бессонницей и постоянной формой мерцательной аритмии, сосед Иван Иванович Быков, бывший управляющий отделением «Путь Ильича» совхоза имени Урицкого, обратил на это внимание.
– Зайду, проверю. Что-то Женьку я давно не вижу. Три дня назад к нему собутыльники приходили. С тех пор и не выходит из дому-то. – Подумал Иван Иванович. – А свет всю ночь в окнах горит. Освещая себе путь карманным фонариком Иван Иванович подошел к двери дома и прислушался. За дверью было тихо. Зашёл в дом. Обычная русская изба. В нос ударил запах немытого тела вперемешку с мочой и перегаром, запах горелых тряпок и какой-то кислятины.
– Есть кто дома? Женька! – Громко сказал он. – Женька? Ты дома?