Когда приехали в больницу, то я сразу набрал номер телефона тубдиспансера.
– Анна Львовна, они оба здесь уже. И Черницын и Синякова! Раньше меня вернулись. – Сказал я.
– Они меня послали на «три советских»! Представляешь!? – Возмущалась она. – Послали и ушли!
Я решил позлорадствовать.
– Да что вы такое говорите? – Как будто искренне удивился я. – Странно… А так интеллигентно выглядели.., вроде?
– А ещё, ты их без паспортов и полисов привёз! – Накинулась на меня она, как будто это было самое главное в тот момент.
– Ну, извините! – Ответил я. – Как-то не до паспортов было. Больше я Черницыным заниматься не буду! У меня и без него забот хватает!
Я положил трубку. Несмотря на такое моё заявление, я понимал, что проблема распространения туберкулёза ровным счётом не сдвинулась с места.…
Через неделю я снова пришел к Черницыну. С бледно-желтым лицом он сидел на крыльце, курил и постоянно кашлял.
– Ты помереть что ли хочешь? – Спросил я его. – Тебе же лечиться надо.
– Попозже. – Ответил он. – Зима наступит, лягу в тубанар. Все равно дров нет никаких… А сейчас я буду пить и отдыхать.
– Удачи тебе, уставший. – Сказал я и ушёл.…
Прошло ещё два месяца. Я вышел из больницы и пошел на обед.
– Доктор, здравствуйте. – Услышал я за спиной. – Можно на минутку?
Я обернулся. Это была Светка-Торпеда.
– Что? – Спросил я.
– «Чёрный» совсем плохой стал. Уже даже до туалета не доходит. – Начала говорить она. – Кровью харкается… по поллитра каждый день… Помогите, пожалуйста…
– Пойдем. – Сказал я, и вместо обеда пошел к Черницыну.
Дело было совсем плохо. Черницын лежал в своем нетопленом доме, укрывшись кучей тряпок. Лицо его было уже землистого цвета. Тусклый и безжизненный взгляд У изголовья кровати стоял электрообогреватель с открытой винтовой спиралью. Спираль была красной. Местами на ней были видны следы от пепла – от неё прикуривали. Рядом с кроватью стоял табурет, на котором стояла пепельница-плевательница, лежали окурки от сигарет.
– А-а.. – Протянул Черницын и закашлялся. – Лепила местный… Тебя как зовут-то хоть?
– Готов в «тубанар» ехать? – Спросил я его вместо ответа.
– Х..й с тобой… Поехали.…
Черницына мы увезли в тот же день. Друзья-собутыльники вынесли его из дома на стуле.
По приезду мы снова обработали и прокварцевали машину. На следующий день мне позвонила фтизиатр:
– Я его в Горно-Заводск отправила. В межрайонный фтизиатрический диспансер. У него все лёгкие в каве́рнах… В мокроте кровь и бациллы сплошь!
– Ясно. – Ответил я.
После обеда позвонили из санэпидемстанции (сейчас это ЦГСЭН – центр государственного санэпид надзора).
– У вас на участке очаг туберкулёза. – Сообщили они мне «новость». – Запишите данные больного и адрес. Там надо сделать заключительную дезинфекцию.
– Приезжайте, делайте. – Ответил я.
– Сейчас новый приказ вышел. – Ответили мне на том конце провода. – Дезинфекция в очагах проводится силами местного медработника!
Сказать что я был ошеломлён, это все равно, что ничего не сказать.
– Я ещё и ремонт там могу сделать. И дров наколоть! – Ответил я. – Но только когда у себя ремонт закончу.
– А когда это будет? – Инспектор не поняла моей злой шутки.
– Ну я ещё даже не начинал ремонт у себя. – Ответил я и положил трубку.
«Совсем что ли все с ума посходили? – Сказал я сам себе. – Иди обрабатывай синявскую хату! Ха!…»
Ещё несколько раз мне звонили из санэпидемстанции и спрашивали, провел ли я там дезинфекцию или нет. Я отшучивался, но вопрос тем не менее решился, почти что сам собой, благодаря тому самому электрообогревателю от которого грелся и прикуривал Черницын. Дружки-алкаши продолжив неравную борьбу с зелёным змием умудрились устроить пожар. Дом за ночь сгорел до тла, оставив только на пепелище печь. Утром я сам позвонил в санэпидемстанцию и сообщил, что заключительная дезинфекция в очаге проведена силами местных алкашей. Теперь там точно опасности нет. Бациллы сгорели, потрескивая на углях.…
В феврале начались метели. Замело всё село до крыш домов. В выходной мне позвонил дежурный врач из районной больницы. —
Надо ехать в Горно-Заводск. – Сказал он мне. – За Черницыным. Он три дня назад умер. В морге место занимает.
– Ясно. – Ответил я.
Этими мыслями я поделился с главным бухгалтером нашей сельской администрации, которая в то время находилась у меня на стацлечении по поводу хронического пиелонефрита.
– Подойдите к главе, – сказала она. – Всё-таки социальная сфера это его компетенция. Пусть нанимает кого-то могилу копать, пусть гроб покупает. Может быть и транспорт выделит.
Из транспорта в администрации была только служебная Жигули «семёрка» вишнёвого цвета. Для перевозки туберкулёзных трупов она не предназначалась точно.