Тонометр, капельница, носилки.
– За что же так с ним? – Плача говорила Алла Владимировна. – Он же мухи не обидит. В школе, всегда его в пример ставила. Совсем ведь не злой он.. Он выживет? – Спросила она уже у меня.
Наверное, я не хотел её ещё больше расстраивать, поэтому, с абсолютной уверенностью, я ответил:
– Выживет. Обязательно выживет!
Хлопнули двери УАЗика и мы поехали. Участковый остался на месте преступления.
– Коля. Ты, главное, не суетись сейчас. Плавнее поезжай. Как будто у тебя стакан водки на панели стоит, не расплескай.
– Постараюсь. Нам до Центрального доползти, а там дальше асфальт..
– Вот и ползи. Главное, чтоб не трясло.
Вихров лежал на носилках, которые стояли на полу УАЗа. Я держал его голову, чтобы она не раскачивалась из стороны в сторону при тряске, периодически измеряя артериальное давление и следя за капельницей.
– Леонидыч. Там впереди руками машет кто-то. Нас останавливает. – Когда мы уже выехали из деревни, обратился ко мне Коля и присмотрелся:
– Да это же Чеснок! Щербатый. Васька. Одноклассник мой! – Сказал Коля.
Скорость нашего движения по размокшей глине была настолько низкой, что Коля, даже не останавливаясь открыл окно и крикнул:
– Чеснок? Ты что тут делаешь?
– Коля!? – Услышав знакомого, обрадовался Чеснок. – Коля, подбрось до центрального? Мне «зашкериться» надо. Меня Костыль ищет. Он Махорку завалил у меня на глазах… Я уже второй день прячусь, даже домой не иду. Ссыкотно, мля…
– Коля притормози. Давай подбросим. – Сказал я водителю.
Васька-Чеснок залез в салон. Увидел меня и лежащего на носилках Вихрова. Цвет его и без того бледного лица, стал вовсе белым как мел.
– Вихо-ор???… Так это.. Живой что ли!? – Ошалело вытаращив глаза, проблеял Чеснок.
– Пока что, да… – ответил я ему внимательно заглядывая ему в лицо.
– Дак, это.., я пешком! Я не при делах! – Быстро сказал он и выскочил из машины прямо на ходу.
В ЦРБ села Родниково мы приехали в 06.10. Состояние Вихрова было без изменений.
Я выпрыгнул из УАЗика и зашёл в приемный покой. Куски серо-жёлтой глины на моих кирзовых сапогах несколько смутили меня, поэтому я остановился на коврике у входа в приемный покой.
– О! Дима! – Искренне обрадовалась фельдшер приемного покоя Оля Акимова, но, увидев меня грязного и замученного – спохватилась:
– Ты что!? Что случилось?
– Я избитого привёз. В коме. Кто дежурный врач?
– Громов. Он в реанимации сейчас. Там больной от наркоза очнулся. Его туда вызвали.
– Мне нужна каталка и Громова позови, пожалуйста.
Мы с Колей занесли больного в приемный покой.
Дальше началась уже работа приемного покоя ЦРБ: вызвали невролога, рентген- и клинического лаборантов, а потом велено было собирать ещё и опербригаду.
***
– Довезли, Коля! Мы справились! – Я крепко пожал водителю руку. – Поехали домой. Мне на работу надо через час.
– А мне машину мыть… – Грустно сказал Коля.
«Моя миссия в отношении Вихрова выполнена». – Подумал я, но я сильно ошибался…
– Поехали, а то по райцентру на такой грязной машине ездить некрасиво. Засмеют. – Сказал Коля.
И мы поехали домой. Начинался новый осенний день. Дождь прекратился, тучи разошлись, и выглянуло солнце, осветив лес с опавшей листвой. Жёлтые свежие листья, поблескивая на солнце капельками ночного дождя, приветливо приглашали меня погулять по осеннему лесу, а если повезёт, то набрать грибов.
– Э-эх..! По грибы бы сейчас рвануть! – Прочитал мои мысли Коля, посматривая на лес.
– Даже не столько по грибы, сколько просто прогуляться по лесу осеннему. Воздух пить можно! – Ответил я и посмотрел на свои грязью вымазанные кирзовые сапоги:
«Нет. В такой грязной обуви, по такому ковру из листьев нельзя. Неприлично… Придется на работу идти». – С тоской подумал я, устроился поудобнее и задремал на переднем сиденье пока мы ехали до нашего села.
…
…