На дне неглубокого подпола, на боку и в позе «боксера» лежал Коля. Лицо было залито запёкшейся кровью, волосы на голове также слиплись от крови. Общее переохлаждение осложнялось черепно-мозговой травмой.
— …Коля…, Коленька,… сынок… — Тамара Николаевна начала спускаться к сыну, но я ее удержал:
— Бегите в больницу, скажите Ольге Юрьевне (дежурной медсестре), чтобы набирала ванну горячей воды в санпропускнике.
Женщина не слышала меня и все пыталась попасть к сыну, слезы текли но ее щекам. Я схватил за плечи и встряхнув ее, заглянул ей в глаза:
— Слышите меня! Надо бежать в больницу!! Набирать ванну горячей воды!!! Мы его принесем в больницу. БЫСТРЕЕ!!! — Громко сказал я ей в лицо. — Плакать будем потом! Ясно?
— Да.., да. Я поняла,.. я пошла, я сейчас… — Сказала она и выбежала за дверь.
Пришел сосед. С ним мы вытащили Колю из подпола. Из одежды на нем были брюки и свитер. Нашли в доме покрывало, положили на него больного, укрыли его и понесли в стационар.
Часы показывали 3 часа 40 минут.
Благодаря приобретенному водонагревателю ванна уже была готова.
Сняв с больного всю одежду, мы усадили его в ванну. Колю уже даже не трясло. Колени и руки его были притянуты к животу, глаза прикрыты, дыхание редкое. Температура тела в подмышечной впадине показывала 31,2 градуса по Цельсию. Частота сердечных сокращений 41 в минуту, пульс нитевидный. Говорить он не мог, только слабо стонал через равные промежутки времени:
— ммм-мааа-аа…, ммм-мааа-аа…
Постепенно повышая температуру воды, удалось вернуть Колю к жизни. Вода начала окрашиваться в красный цвет от крови. К счастью, переломов и проникающих ранений у него не оказалось. Через 4 часа он уже мог пить горячий сладкий чай.
Тамара Николаевна сидела в холле больницы и, сквозь слезы, рассказывала:
— Три дня назад встретила Таньку на улице без Коли, обычно они всё вместе ходят. Вчера я тоже ее одну встретила, а сегодня ночью вот не выдержала, пошла их проверить…, и вот.., тут такое…
— Тамара Николаевна, учитывая его состояние, он не мог Вам сказать «помогите» — сказал я. — Это сердце Ваше материнское его услышало. — Повернувшись, я пошел в свой кабинет надевать халат — начинался новый рабочий день.
Вот такие случаи бывают в работе сельского фельдшера.
Всего на участке было трое ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС, но особенно мне запомнился Анатолий Павлович или, как я его называл, дядя Толя.
Дядя Толя был 1950 года рождения. Обычный деревенский мужик, всю жизнь работавший пастухом частного стада.
В 1986 году, в апреле месяце, 26 числа, произошла чудовищная, по своим последствиям, техногенная катастрофа. Со всего СССР были направлены люди для ликвидации этих последствий.
На момент самой аварии, дяде Толе было 36 лет. Молодой и здоровый мужик, никогда не выезжавший дальше райцентра, вдруг понадобился Родине. И поехал он в Чернобыль как и тысячи других принужденных «добровольцев» за своей «дозой мирного атома».
Прошло 19 лет. Наступил 2005 год. Анатолий Павлович уже не работал, а жил себе в доме со своей женой и двумя внуками. Занимался хозяйством, курил «Приму» и чуток выпивал (правда чуток -«пьяношатающимся» я его никогда не видел). В свои 55 он выглядел на 70. Страдал ХОБЛом (хроническая обструктивная болезнь легких) и гипертонией. Насчёт онкологии у него на тот момент ничего не было известно.
Несмотря на пожилой внешний вид, его глаза были всегда ясные, а взгляд добрый и лукавый. Так смотрят дедушки на любимых внуков.
Два раза в год он проходил курс стационарного лечения в условиях нашей СУБ (сельская участковая больница).
Однажды, после обхода, я вышел в больничную курилку покурить (тогда я ещё курил), где уже во всю «смолил» дядя Толя.
— Анатолий Павлович, а расскажи, что там в Чернобыле было? — обратился я к нему.
Дядя Толя глубоко затянулся и начал рассказывать:
— А что там рассказывать… Пришла повестка из военкомата мне. Собрался за день. Мне не привыкать харчами запасаться. Приехал в район. Там уже человек тридцать собралось таких же. С рюкзаками, чемоданами. Потом на ЖД станцию нас отвезли. Посадили на поезд и повезли… Куда везут? Никто толком не знает. Кто-то сказал что война где-то началась. Кто-то уже про Чернобыль говорил. Потом только в поезде сказали, что авария произошла и надо там закопать всё… А я лопату-то не взял!!! — пошутил он. — Ехали четверо суток. Довезли до какой-то станции, высадили. Потом, ночью, ГАЗон 66-й нас по грязи вёз куда-то. Когда приехали, то нас разместили в палатке.
А утром построение, фронт работ определили нам… до станции километров 5 по прямой было.
— И чем ты занимался? — спросил я.