— Точно? — Все ещё не доверяя мне спросил он.
— Да точно, точно! —Заверил его я. — Покажу и расскажу. Вам тоже полезно будет знать. И тут меня осенило:
— Кстати! Зовите остальных ходячих больных. Сейчас небольшой мастер-класс организуем! «Это должен знать каждый».
В холл пришли несколько человек.
— Итак. Вот у нас человек, который подавился куском мяса! — Я указал на лежащего на диване мужика.
— Ну да, — сказал мужик, — зубов-то у меня почти и не осталось. Запросто могу подавиться.
— Ты молчи! — Перебил я его. У тебя в горле застрял кусок мяса. Ты только хрипеть можешь!
Мужик вжился в роль и начал хрипеть.
— Вот! — Обрадовался я. — На наше счастье у нас оказался вот этот прибор!
Я извлёк коникотом из контейнера, и показал как делается коникотомия.
— У нас на ферме, когда телят вздувало, мы тоже также делали. Только мы им троакаром бок прокалывали! — Сказала одна из бабушек.
— Ну вот и хорошо. — Сказал я всем. — Теперь вы знаете, что надо делать. Ольга Николаевна, приберите на место, и по смене передайте, что это и для чего это.
Вечером я ушел домой.
***
— Мама! — Обрадовался маленький Рома. — Дядя Лёша с тётей Таней приехали! Они арбуз привезли! Ура! Мы будем есть арбуз!
— Где вы его взяли в феврале? — Удивилась мама ребенка.
— В магазине! — Ответила Татьяна. — Из Пакистана привезён! Кое-как удалось «урвать». Там очередь бешеная собралась!
Когда хозяин дома резал арбуз, дом наполнился запахом арбуза. Несмотря на снег за окном, взрослые и дети на миг представили себе, что сейчас лето. Но на вкус арбуз оказался не очень сладким, а наоборот, с каким-то привкусом пластика или резины. Но уж больно силен был соблазн у детей, чтоб не выгрызть всю мякоть до корки. Примерно через час Ромка подошёл к маме:
— Мам, у меня руки и живот что-то чешутся.
На животе и руках Ромы были красные пятна, как после ожога крапивой.
— Да это аллергия у тебя! — Воскликнула мама. — На арбуз, наверное. Говорила же я что не надо его есть. Какие, к чёрту, арбузы в феврале? Пойдем я тебе таблетку дам.
Но из противоаллергических препаратов дома у них оказался только диазолин. Рома выпил таблетку, но легче ему не стало. Через полчаса он подошел к маме и снова сказал:
— Мам, что у меня с губой?
Губы ребенка отекли и начали доставлять ему дискомфорт.
— Надо в больницу ехать! — Сказала мать.
— Нет! В больницу не поеду! Там уколы будут ставить! — Захныкал Рома.
Мама решила подождать до утра. В два часа ночи у меня дома раздался телефонный звонок.
— Слушаю! — Ответил я спросонок.
— Дмитрий Леонидович, тут ребенка привезли с Тарасовки. — Взволнованно говорила Ольга Николаевна. — Он задыхается.
— Сейчас приду. — Ответил я и начал быстро одеваться. Февральская ночь, несмотря на ясное небо, совсем не радовала меня — я торопился в больницу. Как только я вошёл, то тут же услышал крик на втором этаже больницы.
— Сделайте что-нибудь! — Плача кричала женщина на медсестру. — Он же сейчас умрёт!
Я вбежал по лестнице и просто вломился в холл стационара. Первое, что я увидел, это то, что на диване сидел мужчина и держал на руках ребенка, примерно трех-четырех лет. Его значительно отёкшее лицо губы и шея ясно дали понять мне, что это ничто иное, как отек Квинке. Мать ребенка, увидев меня закричала:
— Он не дышит! Он умирает!
Действительно, ребенок не дышал. Он делал отчаянные попытки сделать вдох, неистово помогая себе всем телом, втягивая и выпячивая живот, но сдавленная отеком гортань не давала ему этого сделать. Со стороны это выглядело как судороги, но ребенок был в сознании.
— Гормоны! — Крикнул я медсестре. — Набирайте быстро пять кубов!
Медсестра убежала в процедурку и загремела там дверцами шкафов, доставая шприцы и ампулы. Ребенок сильно дёргался в руках отца, сгибая и разгибая своё маленькое тельце. Кожные покровы начали синеть. Времени на раздумья, введение гормонов и ожидания их действия не было. Сейчас я даже и не помню, как у меня в руках оказался тот самый коникотом.
— Держи его! — Сказал я перепуганному отцу. — Держи крепко, голову! Голову, держи!
— Мама! Держите его ноги. Мне нужна его шея.
Кое как, через отёкшие ткани шеи, я нащупал тоненькую гортань мальчика. Под пальцем скользнул маленький перстневидный хрящик. «Ага! Значит под ним!» — Подумал я.
Зажав его гортань пальцами левой руки я надавил проводником коникотома в область под перстневидный хрящик. Гортань ребенка проткнулась так легко, что тогда мне показалось это удивительным. Я тут же вытащил проводник из просвета трубки коникотома. Резкий свист-вдох ребенка подсказал мне, что все получилось. Ребенок начал дышать.
Руки мои были в крови. Наверное, со стороны это выглядело как какое-то убийство, жертвоприношение. Мама ребенка, увидев такое зрелище, стояла с глазами, полными ужаса и прикрыв рот рукой, чтоб не закричать.
— Делайте гормоны! — Сказал я медсестре. — Не ищите вену. Внутримышечно, в бедро.
Медсестра сделала укол.
— Он дышит! — Сказал я родителям. — Дышит, слышите? Самое страшное позади. Сейчас зафиксируем трубочку, обработаем ранку и поедем в район.
— Он будет жить? — Только и выдавил из себя отец ребенка.