— Нет. За последствия приема этого неизвестно чего, — я кивнул на флакон, — я ответственности нести не хочу!
Александр ушёл.
***
Прошло ещё примерно полгода. В один из дней я задержался на работе допоздна. Решил дописать все дневники в историях болезни. В кабинет ко мне без стука вошёл какой-то незнакомый человек.
— Здравствуйте, вы тут доктор? — И не дождавшись ответа продолжил — Там человека поездом сбили… Мне сказали вас позвать.
— Здравствуйте. Вы кто? — Спросил я. — Помощник машиниста.
Я пошел на место происшествия. Возле вагона стоял машинист.
— Он зацепиться пытался, видимо, между вагонами…, — оправдывался он, — да сорвался, видимо…
— А как вы его заметили? — Спросил я.
— Так у нас остановка тут…
Поезд переехал человека и протащил несколько метров, в буквальном смысле размазав его по железнодорожным путям. Туловище было разрезано пополам и верхняя часть туловища с головой лежала около рельса, по которым я и опознал Александра.
— В милицию-то сообщили? — Спросил я.
— Да. — Ответил машинист.
Я остался ждать оперативную группу из района, которая приехала только через четыре часа, и всё это время, мне пришлось отгонять бродячих собак, которые шли сюда на запах крови.
— Вот тебе и рак, Иваныч. — Говорил я сам себе. — Кому суждено утонуть, тот не сгорит, а кому суждено попасть под поезд, тому, получается, рак не страшен?
После работы вечером я пришел домой. По телевизору начинался бразильский сериал «Клон». На заставке пел Стинг, под которого я прекрасно заснул.
Телефонный звонок разбудил меня через 15 минут.
— Доктор, здравствуйте. Это Анна Шибанова. — Взволнованно говорила женщина. — У меня с ребенком что-то непонятное происходит. Он на головную боль жаловался сначала, а недавно упал, потерял сознание на несколько секунд… Скажите, что мне делать?
Когда заболевает ребенок, и родители обращаются по телефону с вопросом: «Что делать?», то ответить можно только:
— Сейчас приду. — Ответил я и стал собираться.
— Ты куда? — Спросила жена.
— Ребенок заболел у Шибановых, сознание теряет.
— У них же ветрянка. — Сказала жена. — Они дома сидят уже неделю, в садик не ходят.
Я оделся, взял свою «вызовную» сумку и вышел из дома.
Унылый зимний деревенский вечер. Из печных труб домов в темно-синее звёздное небо потянулись белые клубы дыма, наполняя воздух запахом берёзовых дров. В окнах домов горел свет, отбрасывая тень оконных рам на снег, лежащий в палисадниках. Где-то на конце улицы промычала, ещё недоеная корова. Я шел по пустой улице села на вызов и вспоминал строки из стихотворения Афанасия Фета.
Подходя к дому Шибановых я услышал, как у них во доме хлопнула дверь, затем быстрые-быстрые шаги и открылась калитка ворот. Кто-то быстрым шагом шёл мне навстречу. Это была Анна, мама ребенка. Она шла, на ходу застегивая куртку и укрывая голову шалью.
— Доктор! Доктор, быстрее, пожалуйста! Он сознание снова потерял! — Крикнула она, увидев меня, быстро развернулась и побежала обратно в дом.
Я побежал следом.
В доме на полу лежал пятилетний мальчик. Лежал на спине. У него были тонико-клонические судороги, а на щеке были видны следы рвотных масс. Рядом с мальчиком сидела его восьмилетняя сестра. Девочка испуганно плакала. Больше дома никого не было.
Я упал на колени рядом с ребенком и сразу же повернул его голову набок. Изо рта вытекло небольшое количество желудочного содержимого. Судорожные выдохи ребенка разбрызгивали слизь и остатки пищи. Глаза его закатились, голова запрокинулась, а ноги он подтянул к животу. Мелкие судорожные подёргивания продолжались ещё несколько минут.
— Что с ним? — В истерике спрашивала меня мать. — Он умирает?
Я ещё сам не понимал что с ребенком. Но одно я знал уже точно. Мне сейчас нужна будет помощь матери, поэтому её надо успокоить.
— Нет. — Ответил я, придерживая ребенка, чтобы он не ударился обо что-то. — Это просто судороги. Сейчас они прекратятся, сделаем укол, поедем в район. Там его обследуют и обязательно вылечат!
Женщина смотрела на сына и плакала. Казалось, что она уже прощается с ним.
— Слышите? — Окликнул я её. — Всё будет хорошо! Принесите подушку под голову и полотенце, лицо вытереть.
— Настя, — сказала она дочери, — принеси полотенце.
У ребенка снова начались судороги, ещё сильнее чем предыдущие.
— Придержите его! Чтоб он на стукнулся — Сказал я матери. — Мне надо лекарство набрать!
Мама легла рядом с ребенком и обняла его, прижав к себе.
— Сыночек…, сыночек, мой маленький… — Всхлипывая, шептала она и гладила его по голове. Но ребенок продолжал биться в судорогах.
Я быстро набирал противосудорожное.
— Сколько ему лет, сколько он весит? — Спрашивал я вскрывая ампулу.
— Пять лет, весит восемнадцать килограммов. — Ответила мать.