Дневник сельского фельдшера полностью

«Дзыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыннннннннннььььь…» — зазвенел телефон. Не знаю почему, но сердце у меня ёкнуло. Оказалось, что это звонила моя сестра и в слезах сообщила что «папка умер, еще второго числа, но узнала она только сегодня, когда пришла его навестить».

На тот момент я проработал в селе уже почти три года, всех жителей знал в лицо и по «имени-отчеству».

Надо ехать на похороны, причем уже сейчас выезжать, время-то идет хотя уже торопиться некуда.

Звоню главному врачу, сообщаю что еду на похороны и буду отсутствовать 3–4 дня. А он мне:

— Куда собрался? Кто работать будет???

Нормально?

Молча кладу трубку и, не дожидаясь разрешения, сажусь в машину и еду на похороны. Похоронить успел.

Когда вернулся и приступил к работе, то работа стала уже не такой интересной и необходимой. Почему? Сейчас постараюсь объяснить.

Во-первых, пришло какое-то осознавание того, что пока ты нужен руководству, то с тобой вроде «разговаривают, считаются с твоим мнением», но как только у тебя проблемы или неприятности, то сразу же становишься ненужным, проблемным.

Во-вторых, когда я работал и добивался какого-то успеха, признания и благодарности от пациентов, то считал, что отец будет гордиться мной, будет радоваться, что у него такой сын. А теперь, когда его не стало, то и необходимости не стало в том, чтоб мной гордились. (Хотя сейчас понимаю, что это относительно).

В-третьих. Не давала покоя совесть: «Я, заведуя больницей и помогая больным выздороветь, не помог родному отцу, который столько любви сил вложил в меня, а я вот так… даже рядом меня не было в последние часы его жизни…

В такие моменты, у людей начинается поиск выхода из сложившейся ситуации. Алкоголь? Ну конечно же! Только вот в одном из писем, будучи еще живым, отец мне писал:

«Сынок. Алкоголь не пей никогда и ни с кем. Я знаю, что твоя руководящая должность подразумевает общение с серьезными людьми, а также предполагаю, что совместное проведение досуга с ними и употреблением алкоголя, приведет к твоей деградации и снижению твоего социального уровня. Будь осторожен».

И я это помню до сих пор. Поэтому, раз алкоголь не выход, то значит надо менять обстановку. Посоветовались с женой, что надо что-то менять, тем более три года я не был в отпуске. Решили ехать работать в областной центр.

И вот в июне 2007 года я приступил к работе в качестве фельдшера линейной бригады скорой медицинской помощи.

— Здрасьте… Можно? — Женщина средних лет робко вошла ко мне в кабинет.

На её лице было какое-то смятение.

— У меня поясница болит… И в ногу отдаёт. — Начала говорить она. — Уже месяц…

— Ну давайте посмотрим, что у вас там болит. — Ответил я. — Проходите, ложитесь на кушетку.

При осмотре женщины, у меня создалось впечатление, что либо с ней что-то непонятное, либо она что-то недоговаривает:

«Тут трогаю — болит, хотя не должно, тут наоборот не болит, хотя должно болеть».

— Ладно. — Решил я. — Давайте сначала анализы сдадите, а потом и посмотрим, что с вами делать будем.

Женщина ушла в лабораторию.

…

После обеда ко мне в кабинет постучалась лаборант Анна Ивановна.

— Можно?

— Да. Проходите, пожалуйста, Анна Ивановна. — Я отвлекся от написания карточек.

Анна Ивановна протянула мне листок с результатом анализа моей утренней пациентки.

— Вот.

На листке «сияло четыре креста».

Я перевел взгляд с листка на лаборанта.

— Я три раза перепроверила. — Ответила она на мой немой вопрос. — С разными реактивами. Все три раза «четыре креста».

— Я понял, спасибо. — Ответил я и схватился за голову.

«Вот только сифилиса мне на участке не хватало!» — В сердцах подумал я. — «Теперь мне предстоит грязная и подлая работёнка»

— Присядьте, Анна Ивановна. — Я указал ей на стул.

Анна Ивановна села на стул.

— Я надеюсь, вы понимаете что никто не должен об этом знать? — Начал говорить я ей.

— Конечно понимаю. — Ответила она.