В этот день подавали galtas de cerdo[17], приготовленные по особому рецепту в немыслимо терпком соусе с множеством приправ. Нина не знала ни одного мужчины в Каталонии, который отказался бы от этого блюда. Сама она предпочитала рыбу, поэтому средиземноморская треска с запеченными овощами была ей по вкусу всегда. Доминго был весел, много шутил и заказал красное домашнее вино, что очень удивило Нину: по совету врачей он не употреблял никакой алкоголь. “Зачем?” – тихо спросила она. “Мне уже всё можно,” – засмеялся Доминго и взмахнул рукой. Нина увидела кровь на рукаве его рубашки. Она не удивилась этому, так случалось часто в последнее время, и молча подала ему бумажную салфетку. Нина знала, что если она начнет охать и помогать ему, Доминго рассердится, и атмосфера их беспечно-радостного общения улетучится. Тем более что на помощь уже спешили официантка и администратор ресторана с перекисью водорода и лейкопластырем. Когда “процедура” спасения закончилась, Доминго, скрывая следы суеты, закатал рукава, поднял бокал с рубиновым вином и, мягко улыбнувшись, сказал: “За нас”. Они посмотрели друг другу в глаза, чокнулись и выпили – Доминго полбокала, а Нина сделала большой глоток. Задушевные разговоры и обед продолжались, они получали удовольствие. Доминго через стол дотянулся до Ниной руки и, приподняв её, нежно поцеловал кончики пальцев: “Поедем со мной в Андалусию, жить”. Он часто говорил о том, что хотел бы вернуться туда, где родился. Но Нина не представляла, как она сможет жить там, где нет моря, и, погладив его по щеке, ответила: “Я приеду, когда ты точно решишь, что тебе лучше там, чем здесь”. Неспешный обед подошел к концу, и они отправились в бар, который находился через дорогу, на первом этаже в доме Доминго. Несмотря на палящее солнце, они шли медленно, часто останавливались, и Нина понимала, как он болен. Иногда Доминго клал руку на её плечо, непроизвольно опираясь на Нину всей тяжестью своего огромного тела, и ей было невыносимо чувствовать слабость этого сильного мужчины. Зайдя в бар, Доминго с облегчением приземлился на высокий стул у барной стойки и, как ни в чем не бывало, улыбаясь, попросил у бармена холодного безалкогольного пива, сетуя на то, что на улице mucho calor[18]. Нина, понимая, что её “миссия закончена” и наступает время siesta[19], поспешила распрощаться с Доминго. Она шутливо обняла его за шею, под завистливые взгляды бармена чмокнула Доминго в губы и в каждую щеку, сказала, что вечером позвонит, и вышла из бара. Это было в последний раз.
В голове Нины закрутились хаотичные воспоминания. Вот день, который она провела в доме Доминго, куда они приехали после того, как встретились на пляже. Каждое утро, не рано Нина приходила на пляж в обозначенное место, где росло несколько высоких пальм. Доминго приезжал на черном Мерседесе, который когда-то был роскошным, а сейчас выглядел как потрепанный жизнью раритет, что можно было сказать и о его хозяине. Да, без сомнения, Доминго был хорош раньше, что подтверждалось его высоким ростом, кудрявыми достаточно длинными (можно собрать в маленький хвостик), седыми волосами, которые в молодости были ярко-рыжими. Широкие плечи, развернутые по идеальной горизонтали, обозначали былую стать, которою не мог испортить достаточно большой живот, и они же выдавали бывшего спортсмена – чемпиона по боксу Каталонии далёких 70-х, и, как выяснилось потом, после просмотра фотографий из альбома Доминго, военного моряка и подиумную модель в брюках «клёш». Красивые руки с аристократичными пальцами говорили о “породе”. Нину всегда интересовали мужские руки. Каждый раз, примеряя к себе в пару того или иного мужчину, она в первую очередь обращала внимание на руки. И если руки у мужчины были маленькие или неухоженные, претендент отвергался сразу, без рассмотрения других, пусть даже очень привлекательных деталей. Для Нины было важно, в каких руках и, понятно, в чьих руках она окажется. Когда Доминго в первый раз обнял Нину, а это случилось, когда она, впервые побывав у него в гостях, стояла наверху крутой лестницы, ведущей в его дом, и прощалась с ним, ей стало понятно, что это те мужские руки, о которых она давно мечтала. Несмотря на то, что хозяин этих рук имел совсем непрезентабельный вид: штаны, заляпанные множеством пятен, растянутый свитер с ободранными рукавами и засаленные грязные тапки. И несмотря на то, что объятие было формальным, обыденным, как это принято в Испании – объятие и два французских поцелуя в каждую щеку. Позже, когда вечером она вспомнила, и потом каждый раз, когда она вспоминала то мгновение, когда очутилась в таких теплых мягких и, как показалось, огромных руках Доминго, в душе Нины начинался нежный волшебный трепет, который приносил ей ощущение тихого вселенского счастья.
