женой Жанена, и та поговорила с ним о нас. Кроме того, у него
еще сохранились кое-какие связи с семейством Пасси *, которое
горячо вступилось за нас перед ним.
71
Через неделю мы опять явились в суд. Объявление при
говора отложили до конца заседания. Готовые ко всему и ни на
что не надеясь, мы вместе с Карром отправились завтракать на
площадь Дворца правосудия. Затем мы вернулись в суд. Мы
встали, чтобы выслушать приговор, и вдруг совершенно неожи
данно из уст Легонидека мы, к своему удивлению, услышали,
что суд нас оправдал, ограничившись только порицанием *.
Руайе не мог простить нам того, что мы оправданы. Этот
человек, непонятно за что, ненавидел нас еще до встречи
с нами. У власть имущих иногда бывает какая-то неосознанная
неприязнь к свободным душам. Возможно, этот человек, даже
не видя нас в глаза, учуял, кто мы такие. Во всяком случае, еще
долго его черная ненависть преследовала нас в нашей работе.
До нас доходили его высказывания, что лучше бы нам отка
заться от журналистики *, а несколько лет спустя, когда мы
обедали у г-на Лефевра, тот нам сказал, что Руайе видит у
нас опасный образ мыслей, что он за нами наблюдает, что нам
следует быть осторожнее... Мы для этого человека были из
любленными крамольниками!
ГАВНИАНА
Карикатуры-фантазии.
«Я сделал как-то несколько рисунков, — рассказывает Га-
варни, — это акварели по контуру. «Политическая пресса» —
торговка с огромным лотком, заваленным политическим хла
мом. Стоит руки в боки; у нее два торса, две головы: повернув
шись одна к другой, головы переругиваются.
В «Дуэли» я нарисовал валета червей и валета бубен, ко
торые держат на поводках двух человечков, рискуя их заду
шить, так как человечки рвутся вперед, чтобы наброситься
друг на друга. Между ними стоит женщина — «Общественное
мнение», она стегает их кнутом, а кнут своими извивами выпи
сывает в воздухе слово «Мерзавцы»!
Я и «Смертную казнь» изобразил вот так: у торговки требу
хой в ногах две лохани; одна кишит маленькими головками,
другая — тельцами. В одной руке у торговки человечек, в дру
гой большой кухонный нож. Она освещена двумя лампами под
абажурами. Два языка пламени изображены в виде женских
фигур в белом: Обвинение указует перстом на человечка, а
Защита молитвенно сложила руки. Внизу целая толпа человеч
ков примеряет одежду и ветхие обноски тех, кто угодил в ло-
72
хань, и выбирает себе по вкусу. Филипон взял у меня этот ри
сунок. Он его подправил и сделал подпись: «Мадемуазель
Франсуаза де Королей». < . . . >
— «А для лондонской «Puppet Show» 1 я представил «Ир
ландское восстание» *, и вот каким образом: Ирландия у меня —
огромное пшеничное поле с копьями вместо колосьев; сверху
на поле дует, напыжив щеки, полисмен в виде Эола; колосья
согнулись и полегли». < . . . >
<...> — «С каждым днем наука все больше съедает бога:
Юпитера-то в лейденскую банку запрятали! Ну вот, а теперь,
судя по некоторым данным, можно, я думаю, ожидать, что и
мысль объяснят с материальной точки зрения, так же как объ
яснили гром. Что такое, по-вашему, то нематериальное нечто,
которое возникает в вас от палочного удара или пинка ногою?
Палочным ударом порождается мысль! Душа и тело неотде
лимы друг от друга». <...>
— Он рассказал нам об очаровательной шутке г-жи Жирар
ден. Одна дама обратилась к ней с вопросом: «Я слышала, что
муж ваш ворочает делами; господин такой-то ворочает делами;
что это значит — ворочать делами?» — «Делами? Это... это зна
чить ворочать чужими деньгами!» * ...Вслед за тем он припом
нил изречение г-жи д'Арленкур, которая, увидев, что г-на
Скриба много играют, заметила: «Значит, он очень богат?»
— Розовая рубашка с открытым воротом, серые панталоны
в обтяжку, зеленые домашние туфли — это Готье шествует по
улице Тур-д'Овернь в редакцию «Тан» * править корректуру.
Зашел к Рулану узнать, могу ли я опубликовать «Ло
ретку» без риска снова угодить под суд исправительной поли
ции. И в разговоре по поводу нашего процесса он подтверждает
то, что я уже слышал: министерство полиции преследует не
только идеи, вменявшиеся в вину нам, но и вообще литератур
ные идеи известного рода. «Полицейскому управлению, — ска-
1 «Кукольный театр» * (
73
зал мне Рулан, — нежелательна
дить...» Да, наше дело было делом по обвинению в романтизме —
и это в благословенном 1853 году! Разве «Латур-Дюмулен не за
явил 10 февраля нашему родственнику: «Должен сказать,
я огорчен тем, что этих господ привлекают к суду: судьи,
знаете ли, такие придиры... Впрочем, мне кажется, эти господа
избрали в литературе неверный путь, и я надеюсь таким при
влечением к суду сослужить им хорошую службу».
«Лоретка» вышла в свет. Ее раскупили за восемь дней *.
В первый раз мы видим, что можем продать книгу.
Г А В И
< . . . > — Я стараюсь изображать на своих литографиях лю
дей, которые мне что-то подсказывают. Да, они подсказывают
мне подпись. Именно поэтому расположение фигур кажется та
