тор — за чистое искусство, ибо, по его мнению, Венера Милос-
ская стоит Платона.
185
Возвращаемся из Бара, в нашем вагоне — женщина, Прю-
дом в юбке. Все время: «Да, да! ах! ах!» Сыплет пословицами:
«Нет дождика с неба — не будет с поля хлеба». Настоящий
праздник сельского хозяйства! Бесконечное «сударыня»: «Су
дарыня, вот в этом доме была у Наполеона последняя ставка
главнокомандующего... Я, сударыня, благословляю железные
дороги: движение — источник торговли...» Два года живет в
Бар-на-Сене: «Я, сударь, я — южанка, из Тулузы, но я уехала
оттуда совсем маленькой, восьми лет, я
но. Это — стертая картина...»
Обрывки фраз из романов, там и сям — случайные мета
форы. Она говорит:
«Мы с сестрой бывали у господина Энжерло, адвоката».
Постоянно подчеркивает, что знакома с людьми добропоря
дочными, солидными, адвокатами и т. п. «Мой отец писал его
портрет...»
семьи, родственных связей: «Семья моего мужа просто очаро
вательна: они мне — как самые родные, невестка для них все
равно что сестра. И такая дружная семья! Все заодно... У меня
родственники в Труа; но знаете, когда отправляешься по де
лам, невозможно по пути задерживаться. Они меня будут
ждать на станции». То и дело рассказывает о семье, болтает
обо всех своих делах.
«Господи, я всегда езжу третьим классом: немного жестко-
вато, но у меня есть шаль». Перечень способов употребления
шали в зависимости от погоды. «Во втором классе как-то не
удобно: одни открывают окна, другие хотят закрыть, а затем —
нельзя побеседовать. Я ездила однажды первым классом, из-за
грелок. Нас было четыре дамы в четырех углах; мы не рас
крыли рта; да к тому же и горячей воды еще не было, так что
было холодно во всех смыслах. А вот с этими славными кре
стьянами...»
И, пользуясь преимуществами третьего класса, она
драматического контральто или разражаясь естественным, по
чти интеллигентным смехом.
«Мы очень любим гулять. Есть одна долина... Там, знаете,
трава такая зеленая; много зелени... И зелень нежная-нежная:
при солнечном свете она словно просится на картину... О да, я
по натуре — художница. У меня была склонность, были спо
собности, восприимчивость. Совсем крошкой я уже делала кое-
186
какие вещички, куколок, но отец меня не поощрял; и потом,
меня пугало будущее... Мы были на празднике в N... Праздник
в NN — это еще милей, совсем по-деревенски: плясали на
траве. Здесь чудесный край. Если б я была богата, я бы обо
жала деревню». Искусственно привитое ей возвышенное чув
ство природы, о котором она долбит и долбит, как ей долбили,
чем-то напоминая мечты Марии-Антуанетты в Трианоне *,
опустившиеся от трона до мещанской пошлости. «Я хотела бы
получать и доход. Все это забавляло бы меня; я обожала бы
кур, коров. Ведь они такие занятные!»
Затем следуют подробности, почерпнутые в бегло просмот-
ренных книгах, литературные побасенки о материнской за
ботливости ласточки, причем она рассказывает de visu 1... на
основании, кажется, странички из Мишле; рассказики не о
лебединой песне, — скептицизм Революции рассеял этот мещан
ский предрассудок, — но о черном лебеде, набросившемся на
белого: «Я сама про это читала...» Вкусы а-ля Руссо, «шишка»
религиозности, обращенной на естественную историю.
Париж: восторгается обновленной красотой города. «Я ча
сто нарочно хожу посмотреть на Лувр, он так красив, просто
восхитителен... А эти магазины, «Лувр»! Отель «Лувр»!.. Я обе
дала там, всего за шесть франков: это не так уж дорого; мой
отец знает все их уловки».
У этой женщины — коммерческая смекалка: едва вы ска
жете, что у вас, конечно, нет особенных знакомств среди галан
терейных торговцев, как она тут же вам перечислит все имею
щиеся в ее лавке предметы мужского туалета: подтяжки,
перчатки... Не забывает расхвалить всех своих постоянных
покупательниц. Затем начинает сетовать: «Что ж вы хотите?
Мы — не коммерсанты: где уж тут нажиться при нашей чест
ности, порядочности, при таких расходах. Торговать — это не
для нас... Знали б вы, что такое нынешняя торговля!»
Ездит в Париж к началу каждого сезона и запасается жур
налами мод.
Сентиментальности, с нотками сердечного волнения, по по
воду Монтионовской премии *. Щеголяет своей
ярком свете она похожа на американку... Но, быть может, это
только на вкус художника». Говорит, что иметь дело с дам
скими нарядами потруднее, чем унаваживать землю. «Ах! Эти
руки, перебирающие красивые тряпки, умеют прятать горести,
1 Как очевидец (
187
показывая лишь привлекательное». Бульварная тирада, стиль
«Женни-работницы»: * счастливая жизнь в хижине. Грустные
воспоминания об исчезнувших дилижансах, разбитная речь,
рисующая суматоху, производимую ими в селеньях, жителей,
выскакивающих на порог дома, и т. д. «Это было так потешно!»
Характерное для парижанки стремление делать себе рекламу,
намекая на свое знакомство с людьми известными и расхвали
