черточки, маленькие завитушки своей иголочкой. Ну что ж!
Это механическое занятие, прерываемое разглядыванием зазуб
рин, расчетами, размышлениями о том, удастся или не удастся
что-нибудь, прекрасно отвлекает нас, и мы стали обедать, не
чувствуя, что едим, спать, потеряв представление о времени,
рано вставать — чудо, какого даже любовь никогда не совер
шала с нами. <...>
<...> Когда расшатанное общество клонится к своему за
кату, когда у него нет больше доктрин и школ, а искусство,
отойдя от одних традиций, только нащупывает другие, можно
встретить странных сыновей упадка, поразительных, свобод
ных, прелестных авантюристов линий и красок, способных все
смешать, всем рисковать и придавать всему особый отпечаток
чего-то изломанного и редкостного; это как бы черновики вели
кого, но неудачливого художника, с бьющим через край вооб
ражением, это сама непосредственность, порыв, изобилие, та
лантливость. Таков Фрагонар, самый чудесный импровизатор
среди художников.
Фрагонар, представляется мне, отлит из того же металла,
что и Дидро. У обоих тот же огонь, та же сила вдохновения.
Страница Фрагонара — все равно что картина Дидро. Тот же
шутливый и взволнованный тон, те же картины семейной
жизни, умиление перед природой, свобода выражения — словно
в непосредственном рассказе. Плевать им обоим на установив
шуюся форму, канонизированную линию или мысль. Дидро,
скорее, дивный рассказчик, чем писатель, Фрагонар больше
рисовальщик, чем художник. Люди первого импульса, живого
трепета мысли, которую ваши глаза или ум воспринимают как
бы при самом ее рождении.
Когда третьего дня мы пришли в Музей за разрешением
гравировать Ватто — «Ассамблею музыкантов у Кроза», — Шен-
невьер рассказал нам, что уже с неделю в Музее целый пере
полох из-за рисунка Моро «Королевский смотр», что у Музея
нет денег на эту покупку. Г-н де Резе охотно разъясняет нам,
где можно посмотреть рисунок.
224
О. Ренуар. «Харчевня матушки Антони».
Масло. (1866 г.)
И. Тэн. Фотография (1865 г.)
Э. Литтре. Фотографии Пьера Пети
Бежим по указанному адресу на улицу Бурбонэ, 13. Вот мы
в небольшой комнате, перед столом — переносная печка, около
нее сидит на своем детском стульчике полугодовалый малыш, —
убогая мастерская простого белья. У лампы работает женщина.
Просим показать рисунок; женщина извлекает из-под стола
обернутую салфеткой папку, и перед нами Моро, знаменитый
Моро, «Королевский смотр», порыв ветра, королевская гвардия,
король, швейцарская артиллерия, кареты, любопытные, оттес
ненные прикладами, микроскопические солдаты, длинная линия
деревьев Саблонской равнины.
Спрашиваем цену — тысяча франков. А в Музее сказали,
триста! Мы их предлагаем, но женщина сухо говорит какой-то
девчурке: «Проводи господ», — и отнимает у нас всякую наде
жду; спускаемся по жалкой лестнице, а горло пересохло, как
после сильного волнения.
Назавтра, для очистки совести, предлагаем четыреста фран
ков мужу, хозяину. Вечером всем скопом: муж, жена, вплоть
до грудного ребенка на руках, — являются к нам с рисунком,
на который уже надеяться было нечего, и весь вечер мы им
любуемся, возбужденные, будто игроки, просидевшие за кар
тами целую ночь напролет.
Два маленьких исторических случая с продажей.
Иду поручить покупку книг и брошюр времен Революции,
согласно полученному мною каталогу. «Сударь, — говорит мне
г-жа Франс, — продажа не состоится». — «Как?» — «Да, мужа
вызвали в суд и продажу запретили. Господа эти даже сказа
ли, что пусть он за счастье сочтет, что избежал конфиска
ции!» — Утаивать прошлое, выправлять историю в 1859 году!
В наше неслыханное время это самый неслыханный случай.
Омар * по крайней мере имел мужество не скрывать своих
убеждений: сжигал библиотеки. А право владельца, свобода про
дажи?
Другой случай. Замечаю у Виньера объявление о продаже
вещей г-жи Бьенне:
«О, должно быть, любопытно!» Виньер улыбается: «Разве не
знаете, что произошло? Император пожелал взглянуть. Ему
приносят. Он говорит: «Очень хорошо, мне нравится». — «Но,
ваше величество...» — «Мне нравится, очень хорошо». Оценщик
в крайнем затруднении...» Царственная манера приобре
тать!
15 Э. и Ж. де Гонкур, т. 1
225
Статья в «Монитере» о
ная ложь — вплоть до деспотизма, прибегающего к лицемерию,
вплоть до цензуры, прибегающей к маскировке. — И как раз в
тот день газета сообщает о помиловании Дуано и об ожидаемом
помиловании Мерси *. — Порой это кажется наглым вызовом
общественному мнению. < . . . >
<...> Хороший или плохой у нас склад ума? В любом начи
нании мы видим конец и исход. Другие очертя голову тотчас
же ввязываются в любое приключение. Мы же, в дуэли, напри
мер, видим смерть противника, тюрьму, пенсию, которую при
дется выплачивать семье, тьму неприятных неожиданностей,
о чем и мысль-то другим не приходит. В любовной интриге, в
