Дневник. Том 2 полностью

Эти дни я читала свои дневники начала 30-х годов, время коллективизации и паспортизации. Коллективизация на корню уничтожила все сельское хозяйство, деревни, крестьян. Как страна вынесла войну, мне мало понятно.

Ленинград потерял два с половиной миллиона умерших от голоду за 3 года. Половину населения.

Ю.В. Кочуров писал какую-то музыку для Дома Красной армии (как тогда назывался теперешний Дом офицера). У него начиналась цинга. Начальство Дома Красной армии его отправило на ближайший фронт, чтобы подкормить, подправить здоровье. Он вернулся окрепшим.

Милый Юрочка. Какой светлый, чистый, чудесный человек.

28 декабря. Была в соборе, заказала отдельную панихиду – сегодня 32 года со дня смерти Аленушки.

Плачу 2 р. 50 к. Мне пишут квитанцию: Ваша фамилия, адрес, подпишитесь.

Нас было семь человек с квитанциями об уплате за заказную панихиду. После общей панихиды у нас взяли квитанции, и священник отслужил одну панихиду для всех семерых! Управляют церковными делами люди, чуждые церкви, по слухам, партийные. Это называется «отделение церкви от государства».

Стыдно.

16 мая. Я теряю себя и дошла до отчаяния. Мое общежитие доводит, вернее довело, меня до состояния полной никчемности. Я не высыпаюсь – работа у Сони в три смены. То меня будят в 6 часов утра, то в 12 ночи. После ночной работы она с 8 утра спит до 4 дня, я связана во всех движениях. Катя деликатна, уходит бесшумно, вечером ее никогда дома нет. Чувствую себя как на вокзале, вокруг меня ходят чужие люди, для которых и я сама, и моя работа – чужое и ненужное дело. И я не могу взять себя в руки.

А может быть, я так опустилась из-за того, что живу впроголодь? И сил нет никаких.

25 июля. Екатерина Николаевна Розанова реабилитирована! Арестована была в 1951 году. Осужденные и сосланные за религиозные убеждения до сих пор не были реабилитированы. Это вполне логично. НКВД (или Госбезопасность) прекрасно знала, что грехи всех сотен тысяч, а может быть, и миллионов политических каторжников были фикцией, изобретенной в стенах Министерства внутренних дел. Умер Сталин – фикцию спихнули со стола, как пыль. Недоразумение, извините.

А религию не смахнешь. Это преступление остается в силе, преступник от своей веры не отказывается. Как быть?

В конце концов стыдно стало. А может быть, на Западе стали шуметь… И до меня дошел слух прошлой весной, что в Москве будто бы волна новых реабилитаций. В апреле 64-го года Екатерина Николаевна написала в Москву заявление или просьбу о реабилитации. И вот наконец вчера, 24 июля, она получила эту самую реабилитацию и сможет жить в Ленинграде.

На этих днях я была у нее.

Saint-Exupéry: «Terre des hommes»

L’avion et la planète:

…Mes songes sont plus réels que ces dunes, que cette lune, que ces présences. Ah! Le merveilleux d’une maison n’est point qu’elle vous abrite ou vous réchauffe, ni qu’on possède les murs. Mais bien qu’elle ait lentement dépose en nous ces provisions de douceur. Qu’elle forme, dans le fond du Coeur, ce massif obscur dont naissent, comme des eaux de source, les songes…

Mon Sahara, mon Sahara, te voilà tout entier, enchanté par une fileuse de laine![959]

Он вспоминает жившую у них пожилую экономку, ведавшую бельем, Mademoiselle.

Мы лишены этого счастья. Еще мое поколение хорошо помнит дом – Ларино. Мы с Васей в Женеве вспоминали узоры на потолке детской нашей, узоры, образованные сучками, следами сучков. Над няниной кроватью на потолке было что-то вроде паровоза. А в моей комнате! Все стены были исписаны стихами. Мы с Васей много помним. Саша – это уже другое поколение. И обоих братьев сразу после окончания училищ ждала война 1905 года и 1914 года. А воспоминания уцелели.

У крестьян тоже был свой home[960], ритуалы уцелели у многих, старшего и среднего поколения.

Какое счастье – ларинское, деревенское детство. Дружба с лошадьми, собаками. С Полей верная дружба. Если бы не было Ларина, какая была бы душевная пустота. Помнить выбоины на дороге, деревья… А в детстве чердак, как там было всегда интересно. На стене висела большая географическая карта обоих полушарий. И мы – я, Поля и Вася – очень любили такую игру: один из нас задумывал на карте какое-то название. Другие должны были отыскать.

Очень мы любили остров Св. Елены. Мы еще ничего не знали о Наполеоне[961], но мама и сестра были Елены, и казалось странно, что вроде как бы в их честь был назван этот неведомый остров. Надо надеяться, что грядущие поколения обретут себе дом и право на гнездо. И детство. Вернее, гнездо для детей. И не повторятся мрачные ужасы первых 36 лет нашей революции. Тридцать шесть лет крови, глумления над человеком, заведомо невинным, невиновным.

Могло же прийти Ленину в голову отправить, сослать в Сибирь цвет русской интеллигенции с Бердяевым во главе.