Вначале нас пятеро: архитектор Елена Александровна Янсон, известная художница-офортистка Елизавета Сергеевна Кругликова, художница Елизавета Николаевна Давиденко, Н.А. Барышникова и я. Вскоре, в феврале 19-го года, к нам присоединяются будущая писательница Елена Яковлевна Данько и Вера Георгиевна Форштедт.
Мы работаем в шубах, меховых шапках, валенках, теплых перчатках. Когда руки, окоченев до боли, перестают слушаться, бежим в сторожку, кипятим воду и отогреваемся кипятком.
Работаем весь день до позднего вечера и расходимся пешком по еле освещенным, занесенным снегом улицам Петрограда в разные концы города.
Трамваи после шести не ходят, извозчиков и в помине нет.
В такой обстановке родился первый театр марионеток.
Передо мной адрес, поднесенный мне кукловодами в день моих именин 17 сентября [19]19 года. В папке из серого картона адрес в стихах – их написала Е.Я. Данько.
На обложке вверху оба клоуна нашего цирка – Петя и Рыжий – держат герб кукольного театра. Внизу театральная маска, опирающаяся на вагу – коромысло, которым водят марионетку. На внутренних сторонах обложки атрибуты наших постановок: тут цилиндр и бич директора цирка, пастушьи посохи из вертепа, шмель и белка царя Салтана, шляпа, топор и трубки дровосека из «Красной Шапочки» и т. д. Остроумное оформление адреса – работа Е.А. Янсон. И подписи: Е. Кругликова, Е. Давиденко, В. Форштедт-Туцевич, Е. Янсон, В. Янкова, Е. Грейнер, Е. Данько, С. Некрасов, Н. Барышникова.
Кукловоды принесли, вернее, притащили мне еще один драгоценный подарок – бельевую корзину, полную овощей. Там были брюква, свекла, морковь – все с ботвой; словом, живописный фламандский натюрморт. А у меня был испечен пирог с капустой из ржаной муки.
Нашему театру всего девять с половиной месяцев, но, как пишет Е.Я. Данько в своем приветствии:
За это время мы выпустили три постановки: «Вертеп» М.А. Кузмина, «Царя Салтана» по Пушкину (в моей инсценировке), «Цирк» К.Э. Гибшмана; начали ставить «Красную Шапочку» Е. Данько и готовили пятую: «Сказку о Емеле-дураке, или По щучьему велению» – также Е. Данько.
Теперь, когда кукольные театры всех видов покрывают густой сетью Советский Союз и когда за 39 лет накоплен огромный опыт, может быть, нам скажут: почему так мало?
Тот, кто не пережил в Петрограде тех первых суровых лет революции, не сможет себе ясно представить, с какими трудностями нам пришлось столкнуться. И не только столкнуться, но и преодолевать их. Жители Петрограда получали осьмушку хлеба, дров в продаже не было. Мы холодали и голодали. Диву даешься, когда вспоминаешь, что в то время и в таких условиях создавался Большой драматический театр, где репетировали «Дон Карлоса» с Монаховым – гениальным Филиппом II. В [19]20 году Марджанов организовал Комическую оперу: там шли блестящие постановки очаровательных опер Моцарта («Похищение из Сераля»), Доницетти («Дон Пасквале»), Обера («Бронзовый конь»), Чимароза («Тайный брак») и другие.
* Указание об этом переводе – в журнале «Любовь к трем апельсинам» за 1914 г.[976]
А мы, скромные кукольники, в 1919 году ощупью открывали сложную механику сцены, технику построения и вождения марионетки и выпускали спектакль за спектаклем. Именно открывали, так как навыки прошлого не дошли до нас. Когда мы взяли в руки марионетку, нам пришлось осваивать ее заново, как будто до нас и не было многовекового опыта. Нам пришлось начать работу тогда, когда последние кукольники-профессионалы сошли со сцены: умер Козлов, не стало и Егорова-Назарова, работавшего со Слонимской и Сазоновым в 1916 году[977].
Перед кукольным театром возник ряд задач тем более трудных, что они были беспрецедентны. В противоположность «человеческому» и даже петрушечному театру нарождающийся советский кукольный театр не имел преемственных традиций ни в технике этого дела, ни в репертуаре.
Марионетки влекли меня к себе давно. Еще в [19]12 году мы с группой художников мечтали организовать театр марионеток.
В 1914 году Н.В. Петров приобрел у вдовы старого профессионала-кукольника Козлова несколько марионеток и маленькую переносную сцену, на которой тот показывал дивертисментные номера в балаганах и по богатым домам.
Петров ставил на этой маленькой сцене в начале Первой мировой войны злободневные скетчи, где фигурировали Вильгельм II, Франц-Иосиф и т. п. Я писала ему что-то вроде декораций. Помню у него куклу Козлова, излюбленный аттракцион старых кукольников: скелет, у которого внезапно распадались все кости и так же легко, искусством кукловода, собирались воедино. На черном фоне этот трюк безошибочно производил сильнейшее впечатление.
