Дневник. Том 2 полностью

У А.А. изменился цвет глаз, глаза стали светлее, голубые, как у детей. Она немного похудела. Лицо слегка осунулось. Голос был прежний, низкий, ахматовский.

Когда мы шли к выходу, я заговорила о выступлении А. Фадеева в 46-м году в Праге о писателях, которых мы давно выбросили в мусорный ящик (Ахматова и Зощенко). Моя спутница сказала: «Предательство Фадеева теперь всем известно. На всех приказах об арестах писателей стояла подпись Фадеева».

20 октября. Может быть, я суеверна (или легковерна), но у меня создалась за долгие годы уверенность, что я умру 28 октября. Кроме того, я верю, вернее, я убедилась за всю жизнь: если я вижу во сне красные ягоды, в особенности клубнику, я заболеваю.

В конце августа я видела во сне, что кто-то мне дает чудную, спелую, крупную ягоду, клубнику, и я подношу ее уже ко рту. Тут же вижу много спелых вишен, затем я сижу в лесу на невысоком старом пне и вижу: справа у пенька лежит связанный букетик ярких голубых незабудок. К чему это незабудки, к смерти или к жизни? Ягоды выполнили свое пророчество. Я заболела в начале сентября и лежу до сих пор: обострение стенокардии. А вот переживу я 28 октября или нет?

И конечно, многое не готово к уходу. Дневники мои приобретает Публичная библиотека. Это уже спасение. Года два тому назад Русский музей приобрел мои офорты. Но письма не разобраны, дневники не все приведены в порядок. Ну, ничего не поделаешь. Времени было как будто достаточно.

Albert Camus. L’homme révolté. Le socialisme moderne tend à créer une forme de jésuitisme séculier à faire de tous les hommes des instruments. Par suite, on marche vers un esclavage spirituel, tel qu’on en a jamais vu.

Ce qu’on désire, c’est le bien-être.

La révolté se coupe de ses racines et se prive de toute morale concrète, c’est l’une des alternatives du XXe siècle.

Tout ce qui êtait à Dieu, sera desormais rendu à César. Божие Кесареви.

Le crime adroit s’érigerait en une sorte de religion et les fripons seront dans l’arche sacrée[971].

16 января.Анна Андреевна мне рассказала: ее пригласили однажды явиться в НКВД (кажется, это было вскоре после реабилитации Е.М. Тагер). Ей дали список писателей (их было семьдесят девять) и сказали, что обращаются к ней как к уважаемой писательнице и лояльной советской гражданке с просьбой прочесть этот список оговоренных и оклеветанных писателей и высказать о них свое мнение.

Семьдесят девять имен. Среди них и Федин, и Тихонов, и многие другие (очевидно, восьмидесятая была я сама, догадалась Ахматова).

Никого там не было такого, кого она могла бы заподозрить в предательстве и вредительстве. Так она им и сказала[972].

Из этого списка, продиктованного чекистами людям, измученным пытками, побоями, брали по собственному вкусу: так был арестован и сослан поэт Спасский, он после освобождения недолго прожил, сердце устало.

Многие пострадали – не помню имен. А список, по-видимому, был составлен, вернее, написан под диктовку, Б. Лившицем и Юркуном, которых тоже нет на белом свете. Людей, домученных до предательства, уничтожают как нежелательных свидетелей.

19 марта. Анна Андреевна знала глубоко творчество Пушкина, его жизнь, мелкие подробности его жизни. Его переписку. Я читала ее статьи: «Александрина» и «Каменный гость»[973].

Henri Troyat. Biographie de Pouschkine.

Pouschkine aimait la vie avec fureur, avec imprudence. C’est d’aimer trop la vie, qu’il est mort se tôt[974].

Зима 1918 – 1919 года. Наша родина, не залечив еще ран, нанесенных Первой мировой войной, зажата в кольце всевозможных интервентов, западных и восточных хищников, с исконной разгоревшейся алчностью. Идет кровопролитная гражданская война, Вандея, дошедшая, как и все в России, до бескрайних размеров. Обострились продовольственные затруднения, местами вспыхивает сыпняк, но народ мужественно отбивается на всех фронтах от врагов, гонит их, а в тылу с неослабевающим упорством борется со всеми трудностями, напряженно работает и строит новые формы жизни. Новые формы появляются и в театре.

Мало кто теперь помнит то далекое, суровое, героическое время. Героическим был этот период и в жизни театра марионеток; период наиболее трудный, но, пожалуй, и наиболее ценный по затраченной энергии, творческой инициативе и изобретательности. А главное – по тому энтузиазму, который помог нам выстроить на пустом месте кукольный театр, из ничего создать новое, стойкое, жизненное дело.

Литейный, 51. Небольшое театральное фойе, где стоит кукольная сцена[975]. Ее портал расписан яркими цветами.

Темно. Электричество не горит, ток дается очень скупо. Холодно – нет топлива. Водопроводные трубы замерзли и лопнули, где-то из стены сочится вода.

При свете керосиновой лампы по сцене двигаются в неопытных еще руках марионетки, бросая длинные фантастические тени.