Письмо и статья в «Нью-Йорк таймс» появились в самое неблагоприятное время.
Джеймсон и Лоуренс провели почти три дня в архивах госпиталя «Бельвю». Они также подробнейшим образом проверили и перепроверили данные госпиталей Ленокс-Хилл, Бет Израэл и Пресвитерианской больницы, а также нью-йоркского лазарета. Это превратилось почти в круглосуточное бдение. С утра к ним на час присоединился Ардженти – а потом он еще раз зашел к ним по дороге домой с Малберри-стрит, чтобы узнать, как продвигается дело, и обсудить новые находки.
На третье утро Джозеф первым прочел статью и прихватил ее с собой на встречу с Финли и его ассистентом в «Бельвю».
Архив «Бельвю» представлял собой овальную комнату более тридцати футов в длину, до потолка заставленную шестью стеллажами, которые были заполнены папками с надписями в алфавитном порядке. В одном конце комнаты стоял главный стол, а у стен неподалеку от него, с обеих сторон – два стола поменьше. Лоуренс изучал дела за одним из боковых столиков, а потом относил что-то на главный стол Джеймсону, если требовалось дополнительное изучение и сравнение. К счастью – во многом благодаря феноменальной памяти Лоуренса, – они просмотрели почти две трети документов.
Оторвавшись на мгновение от очередной истории болезни, Финли приветствовал Ардженти усталой улыбкой.
– Думаю, вам стоит взглянуть на это, – произнес тот, присев к его столу и протянув газету.
Джозеф заметил, как патологоанатом забеспокоился, но его реакция на письмо показалась инспектору странной. Прочитав половину, он замер, словно вдруг пораженный новой мыслью. Закончив чтение, покачал головой и заметил, поднимая взгляд:
– Совершенно невероятно.
– Не думаю, что нам следует удивляться этому письму, – пожал плечами Ардженти. – В конце концов, во времена Потрошителя уже было несколько фальшивых заявлений, и некоторые даже совпадали со зверскими убийствами. Либо люди заявляли, что именно они Потрошители и что мы его не поймали, либо продолжали его «работу».
Джеймсон провел рукой по волосам.
– Да, да, мой друг, вы правы. Возможно, письмо пришло не вовремя. Мы оба так устали, что не столь рациональны, как следовало бы. – Но когда он указал рукой в сторону Лоуренса и вяло улыбнулся, тот рассеянно посмотрел на него равнодушным совиным взглядом, словно желая сказать: «Я к этой теории не имею никакого отношения». – Думаю, мы сможем понять, как реагировать на письмо, когда узнаем, было ли оно напечатано или написано от руки. И если это действительно его письмо, то соответствует ли оно другим письмам.
– Да, конечно, – согласился полицейский.
– Возможно, я виню себя за отсрочку с заявлением. – Финли снова взглянул на статью, ткнув в нее пальцем. – Поскольку, что бы ни содержало это письмо, заголовок звучит неприятно правдиво.
Ардженти чувствовал, что Джеймсон говорит дело, но самомнение эксперта было чрезмерным.
– Определенно, заголовок «Все в недоумении» мог бы в итоге вызвать больше резонанса, если б ваша последняя теория не была подтверждена и таким образом не привела бы к другому неубедительному заявлению.
Под заголовком «Все в недоумении» в статье описывались такие противоречивые версии, как яд, подброшенный друзьями семьи жертвы, и случайное отравление хлебобулочными изделиями, а теперь и свежая версия, представленная инспектором Ардженти и патологоанатомом Финли Джеймсоном, о случайных уличных нападениях с использованием «таинственного» метода убийства, которое еще предстоит раскрыть.
