Говоря «теми делами», Людвиг имел в виду деятельность Внутреннего Круга Инквизиции. Мне доводилось встречать инквизиторов, служивших в этой самой тайной из служб, но хотя я и был убежден в их влиянии и могуществе, у меня все же было ощущение, что я не до конца их ценю. И что во Внутреннем Круге таится еще больше секретов, чем я думаю.
— Ух, наелся, — вздохнул Генрих и удобно развалился в кресле.
Людвиг хотел ему ответить, но внезапно подавился, замахал руками и закашлялся. Я хлопнул его открытой ладонью по лопаткам, а он, несмотря на кашель, посмотрел на меня с возмущением и отодвинулся с грохотом стула.
— Убить меня хочешь? — наконец выдавил он между приступами кашля.
— Многие люди на улицах в эти дни кашляют, — заметил Генрих, пристально на него глядя. — Боюсь также, что для многих это может закончиться большими неприятностями, чем просто кашель.
Людвиг схватил кружку со слабым яблочным вином и присосался к ней. Выпил до дна, после чего тряхнул головой.
— Кашляют, потому что больны, — сказал он еще сдавленным голосом, после чего откашлялся. — А я кашлял, потому что какая-то крошка попала мне в горло, — добавил он уже увереннее и отчетливее.
— Наш палач, этот, ну… — Я щелкнул пальцами. — Фридрих. Мне пришлось отослать его домой, потому что он был болен. Кашлял и у него была лихорадка. А потом, еще вчера вечером, Виттлер прибегает ко мне в трактир и говорит, что Фридрих только что умер. — Я посмотрел на них. — Вы ведь знаете об этом, не так ли? И подтверждаете, что это правда?
— Да, правда. — Шон мрачно кивнул. — Придется послать за палачом в Лимбург, потому что не знаю, как вы, а я не собираюсь пачкаться в работе душегуба.
— А мне все равно. — Генрих пожал плечами. — Раз надо будет, значит, надо будет. Такая служба. А кроме того, пусть члены совета беспокоятся.
Вейльбург был небольшим городом, так что у нас был один палач, который должен был служить как городским властям, так и Святому Официуму. А раз Фридрих умер, то, действительно, город остался без лицензированного палача, что означало либо отсутствие квалифицированных допросов, либо то, что на роль городского душегуба придется кого-то приспособить. Но мы в Инквизиции не могли себе позволить подобного временного решения.
— Раздражают меня все эти кашляющие, — буркнул Генрих. — Знаете, вчера я спокойно пошел в трактир, ем пивную похлебку в алькове, а тут как мне хозяин не начнет харкать над плечом! Как не брызнет кровавой мокротой прямо на стол! Клянусь вам. — Генрих обвел нас пылающим взором и приложил руку к груди. — Что если бы не то, что он упал и задыхался, будто вот-вот умрет, я бы ему хорошенько всыпал. Ох, хорошенько… — Он покачал головой.
— И что случилось дальше?
Гейдер пожал плечами.
— Я вышел, не доев, и от этого возмущения взял у стойки две бутылки вина, чтобы в уединении своей кельи успокоить расшатанные нервы… — ответил он.
— Лишь бы из этого кашля не вышло какого-нибудь несчастья, — вздохнул Людвиг.
— Болезнь как болезнь, — заметил я. — А люди, как и положено людям: поболеют, пожалуются на свою судьбу, а в конце концов перестанут болеть, оставив много золота в руках медиков и аптекарей.
— Вот именно, Йонатан Баум, похоже, в удачное время прибыл в наш город, — заметил Людвиг.
Я внимательно на него посмотрел.
— Ты на что-то намекаешь? Подозреваешь его?
— Я подозреваю всех, — ответил Шон с добродушной улыбкой. — Пока не получу доказательств их полной невиновности.
— Совершенно верно! — прогремел Генрих. — Как свинка доверилась волку, так от нее остались лишь косточки, — добавил он.
— Слава Богу, это мы — волки, — констатировал я.
— Но нет, нет, я ничего не намекаю. — Людвиг ответил теперь на мой предыдущий вопрос. — Люди начали кашлять за много дней до его прибытия в город. Теперь они просто кашляют больше и… — он на мгновение замялся. — Более мучительно, — закончил он.
— Это правда, — согласился я с ним. — Словно болезнь развивается, — добавил я голосом несколько более мрачным, чем намеревался, и мне вспомнился вчерашний разговор с Баумом о том, что то, что мы видим, — это лишь самое начало дурных событий.
— Кроме того, что бы этот аптекарь мог сделать? — добавил еще Людвиг. — Отравил бы город ядом? Колдовством? И зачем? Чтобы продать немного больше лекарств?
— Люди способны и не на такие преступления. — Генрих многозначительно поднял указательный палец. — А говоря «такие», я имею в виду: «такие бездонно глупые».
— Я бы не знал, как заразить город, чтобы жители заболели кашлем, — констатировал я. — И никогда не слышал о подобном проклятии. Отравить колодцы или водопроводы, чтобы поумирали все, кто из них напьется… — Я пожал плечами. — Полагаю, это смог бы сделать каждый из нас. Но то, что происходит сейчас, — это, по-моему, совершенно обычная болезнь. А то, что некоторые от этого кашля поумирают, как наш Фридрих, — что ж поделать? У болезней уж такая особенность, что от них иногда умирают… Так было, так есть и так будет. И ничего этого порядка никогда не изменит, ибо так было установлено в самом начале мира.
— Аминь, — пробормотал Людвиг, и Генрих тоже кивнул.
