Я не был взращен для охоты на кабана. Кабан – это страшный зверь, он ужасней поросенка, еще огромней, еще безобразней и еще злей. К тому же он охотится на трюфели, а мой нос на них так похож, что я боюсь, как бы он не начал охотиться на него.
Возможно, я и родился охотничьей собакой, но стал городским котом.
И кроме того, вообще-то я сейчас в отпуске. В ОТПУСКЕ.
Мне очень надо отдохнуть от стресса городской жизни, восстановить жизненные силы.
Мне, прежде всего, хочется растянуться в тени яблони, или лениво пробежаться по саду, избегать всяческих осложнений, просто есть и спать.
Но несмотря на мое желание поспать, несмотря на голод, который охватывает мой живот, я убегу. Потому что у меня нет другого выхода. Потому что я НЕ ХОЧУ охотиться на кабана.
Я все предусмотрел. Чип и Дейл были со мной в сговоре. Они должны были разбудить меня около 6 часов утра, когда люди еще спят.
Они это сделали, я проснулся, съел большую миску сухого корма и вышел из дома через специальное окошко в двери для животных. Оно было открыто.
Я посмотрел назад и увидел лишь свой хвост, поднятый высоко вверх, как восклицательный знак (так бывает, он поднимается, если я полон бредовых планов), я сделал шаг одной лапой, потом другой и побежал. Так я сбежал из дома!
И не важно, что сад был обнесен решеткой: мне на это наплевать. Я очень умный: я, словно крот, прорыл дыру под решеткой сада.
Но… поскольку у меня появился большой живот из-за неумеренного поедания сосисок и сухого корма, я не пролез в дыру.
Тогда я вернулся в дом, с опущенным взглядом и поджатым хвостом.
На часах было 6 часов 7 минут. Никто ни о чем не догадался.
Спустя два дня продолжительных размышлений у меня появился план: я воспользуюсь случаем, когда ворота сада будут открыты, в момент, когда месье Жан, садовник, придет подрезать кусты. Вот тогда я и убегу.
Все удалось, я проскочил через открытую дверь этим утром, когда пришел садовник.
Думаю, что скоро семья объявит тревогу.
Весь день мне было страшно, жарко или холодно. Я даже заплакал, говоря себе, что больше никогда не свернусь калачиком на той комфортной милой лежанке, хоть она и розового цвета.
Поскольку я боялся потеряться, то не уходил слишком далеко.
В час, когда я пишу эти строки, не волнуйся, дорогой дневник, я нашел укрытие на ферме, расположенной… напротив дома.
Не нужно было, чтобы я слишком утруждал себя.
В настоящее время кроме двух куриц и жеребенка, никто не обращал на меня внимания.
Вдалеке, приблизительно в 12 метрах, я видел дом Анны и Хьюго. Примутся ли они искать меня? Смогут ли найти?
Прощайте.
Что же произошло дальше тем вечером?
Ну, так я заснул. Это очевидно.
Я не знаю, сколько времени это продолжалось, но той ночью я услышал приближение полицейской машины. Я сказал себе, что даже сюда они приехали за моими какашками, настолько те были прекрасны. Не тут-то было! Они приехали на мои поиски. ЗА МНОЙ.
Я не знаю, выдала ли меня курица или жеребенок, но факт в том, что полицейские поймали меня и погрузили в свою машину.
Потом я был в самой отвратительной манере, как обычный пес, засунут в клетку пункта временного содержания животных. Боже мой, это вам не визит к грумеру, а гораздо ужасней.
Меня поместили в клетку!
Справа от меня сидела немецкая овчарка и слева от меня сидела немецкая овчарка.
И в этот момент я обкакался. Потом я упал как подкошенный на спину, размахивая лапами в воздухе, а ушами метя пол.
Затем я умер.
Смерть длилась не больше ночного сна, поскольку несколько часов спустя, я так думаю, ведь у меня же нет часов, я увидел приближение кого? АННЫ, ХЬЮГО И ДЕТЕЙ.
Как только я услышал голос Анны, произнесенные ею: «Да, это он», я вновь воспрянул к жизни, лапы крепко стояли на земле, хвост вздымался высоко в воздухе, глаза были широко открыты.
Кроме того, у нее в кармане имелся мешочек, полный сосисок.
Они открыли клетку, я был освобожден, выдан хозяевам. От радости я написал на пол (ну, в действительности, я всегда писаю на пол, это правда, признаю).
Вернуться домой. Почувствовать запах моего лежака. Вновь встретиться с Чипом и Дейлом.
Вернуться к моей миске. Ощутить запах сухого корма. Почувствовать поглаживания моих людей. Спать рядом с Анной и Хьюго.
Решено, я останусь со своими людьми, я слишком их люблю.
Я заставил Чипа и Дейла поверить, что позавчера добежал аж до горы Сен-Мишель.
Они очень гордятся мной, и я тоже горжусь теми тысячами километров, которые я (не) пробежал.
Мне кажется, что после моего неудачного побега, мои люди любят меня еще больше. Мне хочется лизаться и скакать везде. Я хотел бы, чтобы это лето длилось всегда. По летоисчислению собак всегда – это сколько?
Этим утром я махал своим хвостом вверх-вниз, а не справа-налево. Я гениален. У меня такой прогресс во владении своим телом.
Вчера меня взяли на пляж.
