– Это у нас семейное. Наверно, передалось по наследству. Или меня просто очень хорошо вымуштровали. Моя бабушка могла сшить абсолютно все. А мама одно время даже преподавала рукоделие. Она у меня очень хорошая. Обожает шить и вязать. Вы, наверно, заметили, что у меня куча вязаных вещей?
Он засмеялся.
– Вы сами сшили это платье?
На ней было тонкое, струящееся, слегка приталенное трикотажное платье ежевичного цвета. Квадратный вырез открывал верхнюю часть груди. Мягкие вертикальные складки на лифе придавали платью что-то греческое. Длинные рукава плотно прилегали к коже: на запястьях все еще оставались следы.
– Да, – ответила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
– Оно очень красивое. Очень… – Он запнулся. – А другие причины были?
– Мама говорит, что это полезно для нервов, – смущенно засмеялась она. – В общем, я думаю, что она права. Это очень важно – потратить время и сделать что-то самому, а не купить готовое. Создать своими руками что-то материальное… что можно потрогать. Мама приучила меня ценить штучные вещи и избегать стандартных. Но я знаю людей, которые считают, что это пустая трата времени.
– Например?
– Это что, экзамен? – спросила она, уклоняясь от ответа: ей не хотелось говорить о Генри.
Поезд остановился. Они поднялись со своих мест и, надев пальто, вышли на платформу. Перед зданием станции они попрощались.
На другой стороне улицы, в тени, она увидела Рэйфа. Он явно хотел дать ей понять, что все видит. Она не стала останавливаться. Пусть убедится, что его угрозы и слежка на нее не действуют. Она будет жить своей жизнью – и заведет бойфренда, если ей этого захочется. Пусть он даже и узнал кое-что про Роберта, что с того? Это ведь не секретная информация.
Роберт успел отойти всего на несколько футов.
– Я не забуду, Роберт!
– Не забудете что?
– Что в следующий раз ваша очередь рассказывать.
Он с серьезным видом кивнул. Кларисса повернулась и, не переставая улыбаться, вызывающе прошла прямо у Рэйфа под носом. Она чувствовала, что на этот раз Роберт смотрит ей вслед.
16 февраля, понедельник, 18:45
Мое сердце бьется чаще, чем мерцают эти красные цифры. На экране автоответчика – двузначное число. Меня это пугает: он уже много месяцев не подавал почти никаких признаков жизни – с тех самых пор, как ушел Генри.
Сорок. Сорок непрослушанных сообщений. Я уверена, что они от тебя: все мои знакомые, вместе взятые, не смогли бы оставить сорок сообщений за один день.
Нажимаю на кнопку и слушаю первое. Тишина. Полная. Заставляю себя прослушать все сорок в безумной надежде, что какое-нибудь из них окажется от Ровены. Но они, разумеется, не от нее; они все от тебя, и тот факт, что номер не определился, лишь подтверждает это. Недолго я наслаждалась своей маленькой победой на станции… Приказываю себе рассуждать спокойно и логично, несмотря на путающиеся мысли.
Надо понять, откуда у тебя мой номер. Вряд ли ты под каким-нибудь нелепым предлогом попросил его у Ровены: она бы моментально насторожилась. Наверно, виновата моя давняя привычка выбрасывать телефонные счета. Значит, ты нашел этот счет еще на позапрошлой неделе – ведь три дня назад у меня уже был шредер, и я позаботилась о том, чтобы пропустить через него все важное.
Не могу понять, почему ты так долго терпел. Я обязана найти причину. И я ее нахожу. Я поняла: ты умеешь себя контролировать! Умеешь – когда это нужно тебе. Ты отмеряешь дозы яда с филигранной точностью; твои атаки происходят в тщательно продуманном, одному тебе известном порядке, и ты заботишься о том, чтобы они происходили регулярно.
Надо сменить номер телефона и заблокировать звонки с анонимных номеров.
Все твои вещи хранятся в деревянном буфете, который реставрировал и полировал мой отец. Автоответчик отправится туда же. Вместе со своими сорока сообщениями.
«Храните доказательства в надежном месте. Это очень важно».
Протягиваю руку к телефону, и он тут же начинает звонить. Вскрикнув от неожиданности, я в ярости сжимаю губы: ты опять до меня добрался! Ты следил за мной и знаешь, что я сейчас дома. Знаешь, что я слышу твой звонок. Смотрю на экран: номер снова не определен. Не стану отвечать.
Бросаюсь на колени и быстро выдираю телефон из розетки в стене, не обращая внимания на ощущение, что мне снится кошмар и я не могу пошевелиться. Я успела это сделать, пока автоответчик не сработал; я заткнула тебе рот, и на этот раз ты не получишь удовольствия. Я не позволила тебе проникнуть в мою спальню. И ты больше никогда туда не попадешь.
17 февраля, вторник, 8:05
Тебе что, больше заняться нечем? Не надоело еще торчать тут и мерзнуть каждое утро?
Я этого не говорю. Ты опять стоишь под моей дверью, но я не смотрю на тебя и уверенным шагом направляюсь к такси.
– Кажется, у тебя сломался автоответчик, Кларисса. Ты об этом знаешь, Кларисса?
Я ударю тебя, если ты еще раз произнесешь мое имя. Ты открываешь мне дверцу, изображая джентльмена. Сдерживаю свой порыв отпихнуть тебя: ты слишком тяжелый.
– Я предупреждал тебя, чтобы ты держалась подальше от пожарного, Кларисса.
