– Знаете, ведь они, кроме всего прочего, придумали изумительные платья и ткани. И я все время пыталась их воссоздать – вместо того, чтобы кропать диссертацию.
– Воображаю, какое это было искушение!
Она рассмеялась. Он, поморщившись, отхлебнул кофе.
– Лучше бы вы писали диссертацию по текстилю. Есть такая специальность?
– Скорее всего. Думаю, тогда можно было защититься вообще на любую тему.
– Например, история пожарной машины?
– Наверняка. Хотя шутки тут неуместны – это на самом деле очень серьезная тема.
Дверь отворилась. Энни в сопровождении парня с фиолетовыми волосами и такими же наушниками направилась прямо к ним. Казалось, она ведет его рядом с собой в наручниках.
– Не вздумай на ней жениться! – говорила она. – Ты для этого еще слишком молод. В сорок лет найдешь себе помоложе и бросишь ее на произвол судьбы – с тремя детьми и толстой задницей.
Парень выглядел испуганным. Он с мольбой взглянул на Роберта, но тот уже поднялся и закинул на плечо рюкзак.
– Я в камеру хранения, – сказал он и вышел из комнаты.
Кларисса вдруг осознала, что с момента своего первого разговора с Робертом ни разу не смотрела в его ослепительно-голубые глаза. Она позволяла себе лишь скользнуть по ним взглядом и никогда не осмеливалась на большее. Если поэты и художники эпохи романтизма и научили ее чему-то – так это тому, как может быть опасен настоящий, открытый и пристальный взгляд.
Мистер Морден выглядел каким-то напряженным, и Кларисса вскоре поняла причину его беспокойства.
– Сегодня суд ознакомится с протоколами допросов мистера Спаркла, – начал он, но адвокат Спаркла тут же прервал его и гневно заявил протест; и присяжных отпустили домой до следующего дня.
4 марта, среда, 18:20
Я его не заметила. Я была занята серьезным делом: снимала шапку и запихивала ее в сумку. Вот почему я наступила на коричневый конверт и оставила на нем грязное пятно. Мне показалось, будто что-то прилипло к сапогу, – и только поэтому я посмотрела себе под ноги.
Наклоняюсь и подбираю его. Мисс Нортон, наверно, спала, когда его просунули в щель для почты. На конверте напечатано мое полное имя. Оно не вызывает во мне никаких неприятных эмоций, хотя вообще-то я ненавижу, когда его произносишь ты. Но я еще не поняла, что это ты. До меня дойдет через несколько секунд. На конверте нет ни адреса, ни штемпеля. Твой стиль; но меня это тоже не настораживает. Я очень хотела разучиться замечать подобные знаки. И у меня получилось. Слишком легко. Слишком быстро.
Рассеянно направляюсь к лестнице, с удовольствием вспоминая нашу с Робертом прогулку. По дороге машинально вскрываю конверт и смотрю, что там внутри. Вижу твой почерк. Поднимаю руку и ошеломленно тру ладонью голову. Волосы шипят и потрескивают; кажется, я даже вижу голубые искры. Когда я убираю руку, они тянутся за ней, словно намагниченные.
Я наивно уговорила себя поверить, будто предупреждение детектива Хьюза сработает и ты оставишь меня в покое. Прислонившись к стене, начинаю читать. Тяжелая сумка оттягивает мне плечо.
«Ты большой специалист по “Синей Бороде”, Кларисса. Хотелось бы узнать твое мнение насчет еще одной сказки.
Уверен, ты помнишь, что придумал король в “Трех змеиных листочках”, чтобы наказать свою бесстыжую жену. Ее вместе с любовником посадили “в дырявый челнок и пустили в море, где они и утонули в волнах”. Как ты думаешь, король поступил глупо, подарив ей эти последние мгновения наедине с любовником? Может, ему следовало провести их вместе с ней?»
Рухнувшая надежда. Надежда, которая только вчера зародилась во мне благодаря детективу Хьюзу. Я вспоминаю, как ложилась спать, убеждая себя, что тест на беременность окажется положительным, а на следующий день звонок из клиники разрушал мою надежду; или я просто находила кровь на нижнем белье – еще до того, как из лаборатории присылали результаты анализов.
Нашариваю в сумке телефон и визитку детектива Хьюза. С трудом выдавливаю из себя несколько слов, но он все понимает и говорит, что сейчас ко мне приедет; мое дело относится к категории особо важных, и мне не нужно ехать в участок самой.
Медленно поднимаюсь по лестнице, пытаясь успокоить себя размеренными, четкими движениями. Захожу в квартиру и иду готовить чай. Я хочу согреться и избавиться от отвратительного привкуса во рту. А заодно и от этих отвратительных слов в голове.
Особо важное дело… сомнительная привилегия. Как ВИП-зал наоборот или прием в ад вне очереди.
Особо важное дело… Повторяю это снова и снова, словно резко впала в какой-то маниакальный психоз. Особо важное дело. Особо важное дело. Особо важное дело. В голове как будто заело пластинку. Почему эти слова никак не оставят меня в покое?
Я не знала, что это про меня; не знала, пока детектив Хьюз не сказал. Я отказывалась думать, что это имеет ко мне отношение. Отказывалась верить, что ты превратил меня именно в это. В особо важное дело.
«Последние мгновения».
«Провести их вместе с ней».
