Перед тем как отправиться на станцию, они зашли в ресторанчик неподалеку, на который Роберт уже давно положил глаз. «Просто перекусим по-быстрому, – рассуждали они, словно пытаясь убедить себя, что в этом нет ничего такого. – В такое место обязательно нужно заглянуть: оно слишком оригинально, слишком выделяется на фоне других», – уверяли они друг друга, с улыбкой устраиваясь на красном кожаном диване.
Кларисса заказала сэндвич со стейком. Роберт смотрел на нее раскрыв рот, с преувеличенным изумлением вытаращив глаза.
– Как? Вы разве не вегетарианка? – воскликнул он. – Я почему-то думал, что вы не едите мяса.
– Вовсе нет. Но я знаю, что заказывать хорошо прожаренный стейк – это дурной тон, – ответила она.
Роберт невольно съежился.
– С чего вы взяли? Вы можете заказывать такую степень прожарки, какая вам нравится.
Супер, думала она, сияя.
– Я рада, что вы так считаете.
Извинившись и пообещав вернуться через минуту, Кларисса направилась в туалет, по дороге нащупывая в сумке телефон. Срочно нужно было проверить, нет ли сообщения от детектива Хьюза, но делать это на глазах у Роберта не хотелось.
Новых сообщений не было. Вернувшись к столику, она похолодела. Роберт держал в руке ее черный блокнот.
– Вы уронили, когда вставали, – произнес он спокойно, без тени смущения. Не похоже, что он тайком в него заглядывал.
Поблагодарив, она забрала блокнот – спокойно и не спеша. Качнула, взяв его за пружинки, и листки зловеще скрипнули в полном соответствии со своим содержанием.
– На случай, если вам интересно: я в него не заглядывал, – произнес Роберт, наливая ей минеральную воду.
– Я не хотела, чтобы вы подумали, что я так подумала, – ответила она, комично округляя глаза. – Это что, скороговорка?
– Возможно, – засмеялся он и прибавил, продолжая начатую тему: – Я просто хотел, чтоб вы знали. Я не занимаюсь такими вещами.
Она вспомнила, как Генри рылся в груде бумаг на ее тумбочке. Он нашел информационный буклет из клиники репродуктивной медицины раньше, чем она решилась предложить ему попробовать. Сначала он ужасно разозлился и кричал, что она действует у него за спиной, но потом быстро остыл и согласился туда поехать. Ему хотелось выполнить свое обещание насчет ребенка.
– Я и не сомневалась, – ответила она.
– Значит, вы мне верите?
– Да.
– Отлично. Я бы понял, если бы вы засомневались. – Роберт взял в руки стакан с французским пивом. – Роман сочиняете? – спросил он, отпивая большой глоток.
Она покачала головой.
– Вы все пишете и пишете. У меня такое чувство, что вы без этого просто не можете. Как наркоман. Думаю, это произведение искусства.
– Не искусства. Честное слово.
– Вы так погружаетесь в свое занятие, что ничего вокруг не замечаете. Сегодня утром, например. Я вам махал-махал, а вы ноль внимания. Энни даже джигу перед вами станцевала, но вы и головы не подняли.
– Не могу поверить, что я такое пропустила! Надо будет попросить ее повторить.
– И не слышали, как мы с ней смеялись.
Она сердито посмотрела на блокнот, словно упрекая его в том, что он слишком много себе позволяет. Он был немногим больше ее ладони.
– Маловато для романа, – ответила она.
– Что бы вы там ни писали, я уверен, что это очень интересно!
– Совсем не интересно, к сожалению. – Опустив блокнот в сумку, она аккуратно застегнула молнию и дважды проверила, что сумка надежно закрыта.
Официантка поставила на стол тарелки с едой. Кларисса помедлила, разглядывая сэндвич со стейком. Жареный лук пропитал своим соком весь хлеб и окрасил его в золотисто-коричневый цвет. Она осторожно откусила кусочек и одобрительно замычала, зная, что Роберт будет доволен, и не переставая мысленно ругать себя за то, что заказала такую вредную еду. Положив сэндвич обратно на тарелку, она поспешно вытерла губы салфеткой – вдруг на них остался соус?
– Безумно вкусно! Моя мама заплатила вам, чтобы вы проследили за моим питанием?
Роберт с улыбкой мотнул головой.
– Нет, – ответил он после секундной паузы, весело и в то же время твердо.
Сэндвич был таким огромным, что у нее не получалось как следует его откусывать. Отрезав маленький кусочек стейка, она наколола его на вилку вместе с колечком золотистого лука и окунула в плошечку с соусом из красного вина, стоявшую на тарелке. Но потом отложила вилку в сторону, так и не попробовав то, что у нее получилось.
– Роберт, я хотела сказать… насчет блокнота…
Рот у него был набит картошкой фри. Ему пришлось проглотить ее, прежде чем он смог говорить.
– Не волнуйтесь об этом, – ответил он невнятно.
– Вы что, подавились?
– Я вижу, вы за меня очень переживаете, – просипел он, изображая удушье, и перевел взгляд на ее тарелку. – Если вы не доедите картошку, ваша мама мне не заплатит.
– Я всегда съедаю только зажаристую. Она самая вкусная.
Он аккуратно выбрал из своей картошки все самые зажаренные кусочки и переложил их к ней в тарелку.
– Мама будет от вас в восторге, – ответила она, тут же принимаясь за еду.
У него звякнул телефон.
