Георгий Эфрон Спрашивали по истории - отлично, по химии - посредственно. Сегодня суббота.
Надеюсь завтра обедать у П. Д.; позвоню ей вечером. Необходимо сегодня или завтра зайти к Л. Г. взять ватник и дневники, а потом и книги; все сразу - тяжело. Читаю "Изгнание" Л. Фейхтвангера; интересно. Поручили доклад о Кирове; материал достал. Деньги неудержимо текут - ведь хочется есть каждый день, трачу на булочки, сегодня купил две булочки и? «кг» картошки. Они очень вкусные, эти булочки, но стоят 23 р. штука. Особенно они вкусны, когда их нарежешь ломтиками и подогреваешь прямо на плитке; они хрустят, румяные, горячие, чуть-чуть сладкие…
Конечно, все это чепуха и не стоит выеденного яйца, но я ничем не способен увлечься настолько, сколько надо, чтобы забыть о собственном аппетите, который настойчиво заявляет о себе все 24 часа в сутки. Прямо ужас, как деньги тают. В "Изгнании" действие происходит в Париже, но города, Франции, французов в романе пока (1-ая книга) нет совсем, и это служит причиной того, что я несколько не удовлетворен романом; все-таки он чуть-чуть по-немецки ограничен, неповоротлив, этот Feuchtwanger, несмотря на все бесспорные достоинства и заслуги его произведений.
Но в общем, "Изгнание" - очень здорово. Кстати, как ни странно, ей очень не хватает интернационализма: все немцы-эмигранты да наци, это создает затхлость. Я фанатик Парижа, может, потому мне и обидно, что Фейхтвангер недостаточно изобразил Париж в своем романе. Сейчас около шести часов, я звонил Л. Г., но ее нет дома. Хожу уже без палочки, но ступня все же такая опухшая, что не входит в ботинку и приходится ходить в галоше. Еще светло, но уже начинает смеркаться.
Оттепель. Мне не хочется выходить, потому что я не люблю чмоканье грязного тающего снега и, кроме того, что не выдержу и спущу на базарчике в конце ул.
Кирова рублей 50, и это абсолютно перевернет весь мой бюджет, и денег останется 75-100 рублей. Как надоел этот назойливый голод! Два последних дня покупал лепешку у молочника: надо же что-нибудь есть утром! Обошлось это мне в 80 р., да еще 100 г масла, да еще молоко! Обеды в Союзе дорогие, микроскопические порции и к тому же невкусно. Хотелось бы быть совершенно сытым каждый день: тогда бы и учился лучше, и голова бы лучше работала. Может быть, это потому, что я еще расту, или что я малокровный, но есть я готов буквально целый день. А может, это и нормально, не знаю. Разорительно это уж во всяком случае, это да.
Дневник N 14 21 феврая 1943 года
Георгий Эфрон Денег осталось 9-10 рублей, не больше. Мило! Вчера М. М. была по какому-то делу у М. А. Та получила письмо от Деевой, в котором она пишет о том, что в апреле-мае предвидится реэвакуационный эшелон писателей из Ташкента в Москву. Вообще-то это хорошо, но плохо то, что об этом знает хозяйка; я боюсь, что она забеспокоится о своих деньгах, - мол, уедет, не заплатит, и может сделать глупость - рассказать все дело, допустим, Марии Михайловне, а та разболтает всему дому, и это может поставить под угрозу мое пребывание в общежитии, с одной стороны; с другой же - это может помешать моему отъезду в Москву - допустим, из-за этого не включат в списки, и в-3х, это может дойти до Толстых, и у меня будут, в некоторой степени, coupйs les vivres1 и урезаны перспективы. Важно было бы ей подкинуть денег, но сейчас их нет, вот в чем дело. Тем не менее, зайду к ней сегодня pour montrer, en quelque sorte, ma bonne volontй2 - мол, хромаю и болен, и денег нет, а все-таки не забываю и зашел. Единственное, что меня страшит, - это именно огласка, которая может помешать моим планам и расстроить их. Оттого надо все время лавировать с хозяйкой, держать себя возможно дипломатичнее, чтобы она не выкинула какой-нибудь штуки - не написала бы, допустим, письмо в Московский Союз, как она собиралась это сделать, потому что тогда Толстые, обращаясь в Союз насчет моей реэвакуации, наткнулись бы на эту историю и, конечно, мгновенно прекратили все хлопоты. Единственная моя возможность вернуться в Москву, где все-таки ближе к культуре, Европе, Франции и событиям, - это Союз писателей и Толстые. Огласка моей истории с хозяйкой все испортит, и потому эта огласка недопустима. И эта проблема взаимоотношений с М. А. портит и отравляет уж и без того невеселую жизнь. Сегодня обедаю у П. Д.; вечером, вероятно, буду у Л. Г., и на почтамте, и у хозяйки. Лето должно все разрешить. Я совершенно твердо уверен в решимости союзников предпринять в этом году комбинированные массовые наступательные операции и создать Второй фронт, который облегчит советское бремя войны. Положим, они в Тунисе завязли, но это - временно, и я так же твердо уверен, что близок час, когда войска держав оси будут опрокинуты. Правда, я опасаюсь диверсии Гитлера на Средиземном море, но такая диверсия не изменит его участи. Союзники победят, это ясно.
Дневник N 14 22 феврая 1943 года
