Георгий Эфрон Мои мытарства продолжаются. Т.е., собственно говоря, ce n'est pas prйcisement des3 мытарства, йtant donnй que je ne fous absolument rien4 - но, во всяком случае, мое положение крайне неопределенно. В военкомате ничего неизвестно (опять сегодня дали повестку о явке в понедельник); говорят: "Учитесь пока", а я и не думаю учиться, потому что у меня совершенно нет la tкte а зa5 и я совсем не хочу тратить время моего свободного существования, т.е. le temps qu'il me reste а vivre plus ou moins indйpendemment6, на проклятые точные науки. Раз все равно суждено быть мобилизованным и этот день не за горами! Но меня беспокоит вопрос о хлебной карточке на июль - ведь ее необходимо получить, а для этого может понадобиться справка из школы, что я действительно учусь в таком-то классе; а в школе, ввиду того, что я не показываюсь и не держу экзаменов, могут эту справку не дать. Поэтому сегодня или завтра, как это мне ни неприятно - ибо я внутренне совершенно порвал, порешил со школой, надо будет туда зайти, напомнить о себе, поболтать и т.д. Версия la suivante7: через день вызывают в военкомат, мотают, ничего неизвестно, со дня на день все должно определиться, в военкомате держат по целым дням - и потому экзамены держать невозможно. Необходимо, чтобы эта версия клюнула, ибо рисковать карточкой глупо. Прочел "Les Caves du Vatican"; превосходно, и язык замечательный. Деньги кончились. Сегодня уезжает в Москву М.
М. Насчет Второго фронта в Болгарии - это "утка" (по крайней мере, пока что).
Последние 3-4 дня сыт благодаря макаронам и деньгам - но теперь иссяк. Жарко.
Возможно, завтра пойду в кино.
Дневник N 17 19 июня 1943 года
Георгий Эфрон Вчера наконец уехала М. М. Удалось не пойти ее провожать (я ушел за обедом в Союз и "опоздал" домой; таким образом я выиграл один обед; в наследство мне осталась обеденная карточка М.М. на 11 дней, что очень хорошо). Вчера продал вечером плитку за 100 р., после долгих хождений по ненавистному Алайскому базару, и купил 3 бублика, два пирожка с повидлом и булочку, ce qui m'a permis de bien passer la soirйe1. В распреде и детмаге ни черта нет; вот безобразие! Вчера вечером был В. Берестов; болтали; все это милая болтовня, но чересчур ли серьезная? Любопытное известие: сирийско-турецкая граница закрыта. Как это понимать? Мне кажется, это - блефор, poudre aux yeux2. Вообще явно что-то назревает. Вчера - любопытная conversation3 с работницей Узкнимага (книжного магазина на углу ул. Кирова и Маркса). Оказывается, она жила в Париже de 1936 а 19404, была в Лондоне, Бельгии. В Париже жила на rue Erlanger5 и говорит, что жила в Claridge, Ritz'e и George V6. Врет, наверное! Впрочем, elle a l'air7 действительно de quelqu'un qui a beaucoup vu et vйcu8. Лет 35-38, наверное.
Вспоминали Maurice Chevalier и Charles Trenet. Peut-кtre pousser plus avant cette rencontre?9 Стоит ли? Вчера в Союзе было пиво; возможно, что сегодня зайду к Горскому насчет кино и пива. Читаю книгу Евг. Ланна "Гвардия Мак Кумгала" о борьбе ирландцев за независимость при Palmerston'e. Да, в школу зайти сегодня необходимо, хоть и не хочется; важно все-таки, пока не мобилизован, сохранять un йtat social1 - особенно в отношении хлебных карточек и отправок на сельхозработы. Вчера письмо от Али. Жалко мне ее, чорт возьми: ну чего ради она торчит в этой Коми АССР и портит себе здоровье и нервы, калечит себе жизнь.
Когда же ее освободят, а la fin!2 Какой нам день сегодня предстоит?
Дневник N 17 20 июня 1943 года
Георгий Эфрон Сегодня по двум июньским талонам получил какую-то поганую рыбу, которую ликвидировал на базаре за 50 р., что позволило купить мне булочку и три бублика.
Был на литкружке, что дало мне хлеба (в буфете); обед из детстоловой взял на дом, суп вылил (невкусный), а макароны съел. С 16.30 до 19.30 дрыхнул, валялся, читал "Приятелей" и ел бублики. Все не могу отправить письмо Але - никак не соберусь купить конверт. Вчера - открытка от П.Д., очень милая. Условился с Горским (вчера) в понедельник от 15.00 до 15.30 пить пиво в Союзе (если будет, конечно).
Угостили супом с хлебом. Горский - шовинист и русопет. Погода стоит изрядно жаркая; сегодня со мной было нечто вроде обморока, когда я стоял за обедом: я настолько позеленел и настолько изменился в лице, что даже - о, даже! - меня пропустили вне очереди! А потом ничего - прошло (связано с желудком, как всегда у меня). Вчера был в школе; по совету директорши пошел в Гороно к замзаву; изложил ему мою историйку ("мотают, срывают экзамены"). Он ограничился тем, что спросил меня, почему я не пришел раньше, и посоветовал сдавать мне экзамены в июле при школе ДКА. Всю жизнь мечтал, право! Завтра, если не мобилизуют еще, зайду в школу и изложу его ответ, причем скажу, что в июле не смогу сдавать (в случае, если меня отпустят), ибо надо будет готовиться к отъезду в Москву, доставать билеты и пр. И пойду в Наркомпрос. Насчет карточек, надеюсь, что все пройдет гладко: как будто директорша и завуч "сочувствуют".
Дневник N 17 22 июня 1943 года
