- Я проигрываю потому, что играю неактивно. И меня зажимают. Мало агрессии проявляю.
Это верно. Играет он прилично, но не активно.
Около полуночи Валентина Андреевна ушла спать и мы если разговаривать о делах.
- Я тебе буду рассказывать, а ты сам смотри, что из этого годится. Вот вчера у меня случилась забавная вещь.
Пошел я на взлет на новой машине, моторы тоже новые. И вдруг перед самым взлетом один мотор обрезает. Ну, поработай он еще три-четыре минуты и мне уже податься некуда: вмазал бы в аэропорт. А тут сдержал, но аж взмок весь. Ах ты, думаю, гад... Погонял еще: опять обрезал. А мне интересно: на земле это он только дурит или и в воздухе тоже. Накануне летал - и, вроде, ничего, работает.
Пошел сегодня в воздух. Глаза - на приборах, за взлетом уже не смотрю, не до него, он автоматически получится. Стрелки приборов, как пьяные, а я жму. Взлетел - все в норме. Ну ладно, лечу. Иду на посадку, выпускаю ноги, вижу - замок правой ноги не работает.
(Этот эпизод я 4 ноября описал в очерке "Испытание в воздухе". К нему надо добавить следующее: решив садиться строго по прямой, Кокки долго выжидал, пока аэродром очистится от машин, пока сядут все, кому надо и не надо. А когда сел сам - заметил впереди "И-16". Фу ты! Кокки проскочил правее его в 5-10 метрах. И только перевел дух - замок закрылся. Вот зараза!)
Летаю я много. Когда нет опытной работенки, гоняю на серийных. Не из-за денег, а для поддержания формы. И, хотя знаю эту машину, как облупленную все время ищу для себя новое. То взлетаю, скажем, на скорости 220 км/ч и смотрю, какая у нее при этом скороподъемность, затем беру скорость 200, смотрю, потом иду в вилку 210 км/ч и опять сравниваю. Другой раз стараюсь делать идеальные площадочки или работаю на минимальном газу, или сажаю ее то с креном, то на хвост. Бедному летчику все нужно. Зато, когда меня прижмет, я могу спокойно решать любую задачу, не обращая внимания на технику пилотирования: она у меня получится "сама собой", автоматически, без концентрированного внимания с моей стороны. Теперь понятно, для чего я летаю на серийной?
Вот, возьми сегодняшний случай с замком, или взлет, или дальние полеты. Или вот еще: скажем, надо провести какое-нибудь комплексное испытание. Приходит начальник летной станции:
- Владимир Константинович, сделай!
- Сколько полагается полетов?
- Десять.
- Цена?
- Пять тысяч рублей.
- Хорошо.
Я делаю три полета и даю все данные. Он доволен: быстро получил совершенно точные данные, сэкономил уйму бензина. Я доволен. А вообще, за деньгами не гонюсь. Вот, например, на серийных летаю бесплатно. Это мне самому нужно. И каждый полет стараюсь делать ровно, чисто, со смыслом. Я как то привез барограмму - все ахнули. Люди, занимающиеся этим делом барограммным по много лет, говорили, что никогда ничего подобного не видели. Она имела такой вид (рисует идеально симметричный ступенчатый график). А на испытаниях машины недавно привез барограмму (испытание на дальность на 600 км) такую - колебания в скорости - 1 км/ч, в высоте (общая высота 2500 м)не больше трех метров. А все это - от практики.
Начнешь же спрашивать наших летчиков серийных: что вы, ребята, так грязно летаете? Они отвечают: "Помилуйте, Вл. Конст., да разве ж можно каждый раз так выпиливать?" А, по-моему, можно и нужно!
7 ноября
Сегодня - 23 годовщина Октября. На сей раз я шел в рядах демонстрантов. Сначала предполагалось, что я буду писать отчет о демонстрации, я подал заявку. Потом решили, что я поеду в Литву, а посему поводу заявку срочно заменили. В Литву затем решили никого не посылать. В итоге - сделалась моя Матрена ни павой, ни вороной.
Все дни стояла холодная, мокрая погода. А сегодня - как по заказу мировой, солнечный, предельно ясный (но холодный, правда) день. Народу нашего собралось очень много. Шли весело, оживленно. Толкались на остановках, устраивали кучу-малу, качали посменно друг друга, орали "где Цветов?", знакомили его без устали с незнакомыми девушками.
Придя с демонстрации, я узнал, что звонил Папанин, интересовался моим здоровьем, здоровьем Зины и проч. Я лег спать. Снова звонок.
- Он спит.
- Пусть позвонит, когда проснется.
Звоню.
- Здравствуй, дорогой Лазурка! С праздником тебя. Ну как здоровье? А ребята? Молодец ты, что написал о Володе (сегодня напечатали "Испытание в воздухе" о Кокки). А то тут такие клеветнические слухи распустили. Очень хорошо написал и очень хорошо сделал.
- Ну а ты, Дмитрич, как живешь?
- Да так, неважно себя чувствую. Товарищ Сталин и Молотов велели мне три месяца отдыхать, полечиться, укрепить нервы. Вот думаю завтра уехать недельки на две в Кизляр поохотиться. Приезжай туда, а? Только, смотри, никому не говори об этом.
- Нет, не смогу. Спасибо. Что нового?
- Да вот с "Малыгиным" беда... Слышал?
