Аннотация: Беседы с Коккинаки, Папаниным. Гибель "Малыгина" в Охотском море, его безрезультатные поиски. Поездка в Армению, встречи с лидерами республики. Посещение монастыря Эчмиадзин, встреча с Католикосом всех армян, экскурсия. Беседы с летчиками в Москве. Новый 1941 год. Поездка в Баку. Встреча с Багировым. Сталин и Большой театр. Отлет на о.Врангеля самолета Черевичного. Беседы с Коккинаки. Шахматный турнир чемпионата СССР. Назначение Л.К.Бронтмана начальником информационного отдела Правды. Совещание ЦК по художественной кинематографии.
Тетрадь № 18 03.11.40-25.05.41 г.
3 ноября 1940 г.
Девяти конструкторам-авиационникам присвоено звание Героев Социалистического Труда. Мне поручили написать опус о пятерке самолетчиков: Яковлеве, Поликарпове, Шпитальном, Микулине и Климове. Написал 200 стр. "Творцы самолетов" (см. Правду от 30.10.40). Беседовал из пяти с двумя Яковлевым в его наркомовском идеально чистом кабинете и Б.Г. Шпитальным (конструктор вооружений) у него на заводе. Запись бесед см. в блокноте. Обратно Шпитальный подвез меня до редакции. Когда я сидел у него - все время звонил телефон: поздравляли. Затем зашел секретарь:
- Борис Гаврилович, там цветы принесли ребята из подшефной школы. Поздравляют, зовут в школу.
- Давно они тут?
- Часа два. Молчат и ждут.
- Фу ты, батюшки! Во сколько у нас стрельба?
- В 6:30. А сейчас вы должны быть у Яковлева.
- Хорошо. Скажите им, что буду у них в 7:30.
В машине он рассказывал мне:
- Знаете, у Яковлева огромное преимущество перед нами, перед Поликарповым - он молод! Помните у Джека Лондона "Кусок мяса"? Как там сказано сильно о молодости! Люблю я Лондона.
- Когда впервые попал в Арктику, я поразился. В личных библиотеках полярников Дж. Лондон, Ф. Купер, вообще приключенческая литература занимает очень большое место.
- Это понятно. Ведь все они славят сильного человека. Люблю я эти книги.
Вчера решили дать снимок этой пятерки и беседу с Яковлевым о стимуле творчества конструкторов. Начал я утром обзванивать. Позвонил Поликарпову:
- Здравствуйте. Примите и мое, хотя и запоздалое поздравление.
- Огромное спасибо. Рад, что вас слышу. Ведь мы с Вами старые друзья. Зовете сниматься? Конечно буду.
Приехали все. Понимали, побеседовали со всеми (см. газету и блокнот).
За последние 3-4 месяца все наперебой спрашивают меня: что с Коккинаки? Говорят, что он разбился? Застрелился? Убит на финском фронте?
Первоисточником этих слухов послужило радио. Радио его хоронит уже второй раз. Когда хоронили Чкалова, то при выносе урны с прахом из Колонного зала диктор бухнул в эфир: вот несут урну с прахом Коккинаки. А второй раз, судя по рассказам, случилось так. Во время нынешней первомайской демонстрации с Красной площади диктор - писатель - объявил примерно так:
- Вот идет колонна авиастроителей. Высоко над головами подняты портреты знатных летчиков, отдавших свою жизнь на дело укрепления советской авиации. Вот несут портреты Чкалова, Коккинаки, Серова, Осипенко.
Так он попал в обойму мертвецов. Досужие радиослушатели, всяк по своему, начали комментировать это сообщение. Так как только-только закончились бои с Финляндией, то наибольшим распространением пользовался такой рассказ: во время выполнения боевого задания Коккинаки принял нашу дивизию за финскую. Он налетел на нее - и, вы понимаете, это же Коккинаки! (дань мастерству покойника!) - разбомбил всю дивизию в чистую. Прилетел обратно, узнал об ошибке и застрелился....
А Кокки даже и не был в Финляндии!
Слухи оказались настолько распространенными, что проникли даже в иностранную печать. Некоторые английские и американские газеты писали, что в боях с Финляндией убит известный русский летчик - генерал Коккинаки. Меня об этом спрашивали различные люди и в Москве, и в Чечне, и в Осетии.
Володя с огромным удовольствием выслушивает сообщения о своей гибели. Смеясь, указывает, что, очевидно, слухи дошли до избирателей, ибо писать стали гораздо меньше.
Несколько дней назад позвонил мне:
- Приезжай в картишки перекинуться с покойником!
Еще в июле-августе я предложил редакции обязательно написать что-нибудь о Кокки, развеять слухи. Редакция согласилась. Я сказал Володе. Он также дал согласие, но предложил, чтобы я приехал в хорошую погоду на завод и сам написал, что угодно. До отъезда на Кавказ я не собрался, ныне - в октябре снова поднял это дело.
- Ну приезжай, как будет погода!
Однако, как я, проснувшись, не позвоню в хорошую погоду - оказывается, он уже успел смотаться и сидит на земле. Наконец, не выдержав, я 31 октября позвонил ему:
- Давай, просто расскажи!
- Ну приезжай. Захвати Зину.
- Нет, без Зины. А то дела не выйдет.
Поехал. Захватил с собой Коршунова для съемок. Снимали и за письмами и за газетой.
- Давай что-нибудь повеселее. Снимемся за шахматами.
Володя страшно обрадовался. Притащил шахматы. Селя с ним и забыли о съемке. Сыграли одну партию - он продул. Потом сел Коршунов - Кокки опять проиграл. Потом притащил костяные шахматы - подарок братьев. Продул мне опять две партии. Огорчился. Но, как всегда проанализировал причины:
