Утром выехали из Ольховатки. Мчались по темным дорогам. В том месте, куда мы ехали, политотдела уже не оказалось. Выяснили новый адрес - едем туда.
Нашли. Маленькая деревушка. Все учреждения разбиты по хатам. Оставили машину на краю села - замаскировали. Пошли. Начполитарма нету. Нашли редактора газеты - батальонного комиссара Киряшева. Чудный парень. Посоветовал ехать в дивизию Истомина - лучше всех дралась в майском наступлении против танков.
Ол-райт!
Пошли обратно - обстрелял самолет.
Поехали. Дивизию нашли в лесочке-осиннике. Там же КП. Полковник Истомин - средних лет, крепкий, ладный, типичный русак-вояка. Рад нам. Сразу водки, приглашает на одеяло. С 1923 г. в армии.
- Бриться гостям! Да с одеколоном обязательно!
Высокий, ладный, такой же здоровый, как полковник, комиссар дивизии полковник Давидович.
В 18 часов явились командиры и комиссары полков. Основной вопрос почему кое-где плохо кормят. Затем сообщил им о нашем приезде.
Потом рассказал мне о боевых днях, посоветовал поехать в 907 полк, представленный к ордену Красного Знамени.
В 9 часов выехали туда. КП в хвойном лесу. Связной заблудился. Стояли в лесу часа два. Вспыхивают зарницы, артиллерия, жужжат самолеты, иногда освещает полнеба зарево залпов - бьет "катюша".
В 12:30 разыскали блиндаж командира полка - майора Скибы и комиссара батальонного комиссара Ильюшенкова.
Недалеко, за Сев. Донцом идет бой, тут пока тихо.
Разбудили. Выпили. Закусили. Легли спать.
3 июня.
Встали. Позавтракали. Вышли. Чудное утро. В лесу - блиндажи, шалаши, окопы, артиллерия, машины, все. А издали - лес пуст.
С утра - за работу. Два батальона этого полка 15 мая выдержали атаку около 250 танков и выбили из них около 80. Говорил со многими: Сикбой, Ильюшенковым, бойцом Щегловым, бронебойщиком Переходько, бойцом Васильевым, бойцом Дымовым. Последний пришел ко мне контуженный, полу-зрячий на один глаз. Над ухом рана, она гноится - так он сначала у речки ее обмыл.
Несколько раз пролетали немцы Стучали пулеметы, тявкали зенитки. Мы работали.
Пообедали. И к полковнику. Чудно посидели вечерок. Говорили о судьбах офицерства, о традициях русских командиров.
Легли в 12 на воздухе. Непрерывно летают немцы. Пальба. Рядом ухнули бомбу. Тут спать не густо. Но ничего, сошло. Пошли было в блиндаж - там мокро и сыро.
4 июня.
Встали в 7 ч. Завтракать. Полковник и комиссар все время дружески переругиваются, подшучивают.
Комиссар полковнику:
- Ты давно встал?
- Давно, уже позавтракал.
- А чего после завтрака улыбаешься? Володя (повару), что на завтрак?
- Яйца.
- Чьи?
- Ваши! (хохот).
После завтрака выехали на станцию Приколодное. Выезжая туда увидели справа 7 самолетов. Разрывы зениток.
- Ходу!
Водитель рванул и со скоростью в 100 км/ч помчался по поселку, чтобы выехать за пределы станции. А немцы в этот день усиленно бомбили все ближайшие станции.
- Ненавижу железную дорогу! - говорит водитель Курганков.
Мчались так, что кидало, как мячик. Жители мечутся. Я смотрю на самолеты. Одни отходит и, увидев нас, разворачивается и дает две очереди. Мимо! Мчимся. В стороне - клубы разрывов бомб, столбы дыма. Ходу, ходу!
Ночуем в Ольховатке.
Начполитарма Радецкий сообщил интересный факт. Командир и комиссар одной роты 907 полка испугались танков и подняли руки, сдались в плен, бросили бойцов. Бойцы, озверев, кинулись в атаку, отбили обоих и доставили их на КП дивизии. В тот же день их расстреляли.
5 июня.
Переночевали в Ольховатке и в путь. С трудом нашли, куда переселились наши ребята. Вообще, все хозяйство раскинулось на много десятков верст вокруг.
По слухам немцы начали сегодня новое наступление на Изюм-барвенковском направлении. Планы у них большие, но еще Наполеон говорил, что великий полководец не тот, кто предложит план, а тот, кто его выполнит. Днем приехали в Валуйки. Ночью - часиков в 9 вечера и до 01:30 был очередной концерт. Немцы сбросили пару ракет и несколько бомб. Стрельба шла почти непрерывно. Старухи крестились, бормотали "Господи Иисусе".
6 июня.
Валуйки. Утром отправили пленки в Москву. День дождливый. Во время обеда пришла на центр города на высоте 300-400 метров шестерка гансов. Сделала два-три захода. Все время стояла непрерывная канонада. Дообедали, пошли. Шофер Куприна хорошо сказал:
- Василий Федорович (Реут) очень легко выскакивает из машины, но с трудом залезает обратно.
Днем в воздухе на наших глазах развалился "И-16". Летчик выбросился на парашюте. Несколько ястребков, охраняя, сопровождали его до земли. Много разговоров.
Сейчас снова дождь, дождь. Небо совершенно прохудилось.
Вечером сидели за языком, водкой, салом и колбасой. Куприн рассказывал о каком-то художнике. Долго и нудно.
Ба! Мяукают кошки, перепутавшие времена года. На дворе - дождь, слякоть, ручьи грязи.
* * *
Во время поездки немного поснимал. Снял:
- мельницу
- командиров дивизии Истомина, бритье в 907 полку.
- старушку Чаплыгину, читающую письма от сыновей в Ольховатке, читает учительница Анна Владимировна
- пожар в Валуйках после бомбежки 31 мая.
- разрушенный и сожженный дом после пребывания немцев в дер. Гнилуши.
- трофейное орудие в Белом Колодезе.
