Заходил Шаров. Он - в танковом корпусе. Его перебрасывают на другой фронт, по пути зашел. Зашел разговор о бренности жизни на войне.
- Вот операция, продолжалась она ровно четыре минуты. Танкисты, веселый экипаж, сел в Т-34, пошел. Раздавил немецкую пушку, вторую, прошел через траншеи, подавил немцев, попал снаряд, загорелся, водитель привел обратно, уцелел только он, все остальные убиты.
Вчера вернулся из партизанского отряда Леша Коробов. Прилетел. Еще позавчера был под Киевом. Пробыл 50 дней в отряде Героя Советского Союза Ковпака. Проделал с ним рейд по 6 областям - 800 км. Рассказывает много, но и врет притом с три короба. Ковпака рисует, как батьку, дает очень колоритную фигуру. Басней надо считать, что за ним ходит стадо (сначала называл 7000 голов, потом 1500). Это же такая гиря! Но кое-что, видимо, не врет. Рассказывает, что немцы стали усиленно оберегать мосты. Партизаны обхаживали мост через реку Тетерев, Его защищали 2 батальона, 7 пушек, 40 станкачей. Пришлось выделить четыре батальона партизан, дать бой, отогнать немцев, и только после этого взорвать мост. Сам взрыв продолжался 5 часов, было мало толу и выбирали наиболее уязвимые места. Прав он, видимо, о связи. Отвратительная! Как-то отряд жестоко нуждался в снарядах и - особенно патронах. Усиленно просили по радио прислать. И вот приходит самолет, сбрасывает два огромных тюка. Нетерпение такое, что их не развязывают, а разрезают. Куча маленьких свертков, на каждом из них надпись "Подарок молодому партизану". В свертке: несколько конвертов из срыва, бумага очень низкого качества, и плохенькие открытки с рисунками захудалых художников. И смех и грех! У партизан - прекрасные трофейные кожаные книжки, бельгийские конверты, итальянская бумага и т.п. Подарок - от какой-то московской бумажной фабрики. Ковпак взял несколько свертков, завязал в пакет, написал на нем: "Молодому Строкачу от старых партизан" (Строкач - нач. украинского партизанского штаба) и послал первым самолетом.
В отряде широко рассказывают, как Ковпак принимался т. Сталиным. Беседа длилась долго, на прощание Сталин обнял и расцеловал его и проводил до выхода из Кремля. Этим все партизаны страшно гордятся.
Когда мы вели наступление в Донбассе, взяли Красноград, Павлоград, Харьков - в тылу у немцев началась страшная паника. Особенно драпали итальянцы и румыны. Они бросали оружие, гранаты, меняли их на продукты. Мальчишки обзавелись автоматами, парабеллумами. Но итальянцы страшно боялись немцев, хотя и те драпали. Подбегая к деревне, они спрашивали "Немцев нет?" и - если нет - входили, есть - обходили.
Коробов, по его словам, участвовал в разведках и операциях. В одной разведке подошел километров на 15 к Киеву, хотел пройти туда, но "откровенно говоря в последнюю минуту стало боязно: 99% за то, что поймают и повесят".
Местком занят заявками на коллективный огород. Записался. Участок дали где-то в 30 км. по Савеловской дороге.
Ребята рассказывают, что фотографа Колли на фронте называют "орденопросец". Из этого же жанра: в Московском военторге продают нашивки за ранения, плакат на стене - "ранения - 1 р.40 коп метр".
30 марта.
На войне - полная тишь, на всех участках "бои местного значения", "поиск разведчиков", "огневые налеты" и т.п. Немного активизировались англичане: за неделю совершили два крупных налета на Берлин и начали шевелиться в Тунисе. Вообще, надо думать, на островах и в Новом Свете о войне совсем понемногу помнят. Сегодня мы смотрели летний № (за 1942) американского журнала "Лайф". Голые бабы, огромный снимок "танцы в воде в купальных костюмах", бокс, виды, да 2-3 снимка самолетов. Вот показывать вместо ответа на вопросы о втором фронте...
В Москве - весна. Почти месяц стояла чудная погода, солнечная. Потом, с недельку назад, немного похолодало. А два последних дня непрерывно идет нудный, холодный, мелкий осенний дождь.
26-го мне предложили написать в № передовую об авиации Дальнего действия (несколько дивизий и полков переименовали в гвардейские, дали 13-ти мальчикам Героев, наградили остальных). Созвонился с Шевелевым, поехал посоветоваться. В особняке, как обычно, тихо. Зашли к нему в кабинет. 6 телефонов, небольшой стол, в углу - за ширмами и зеркальным шкафом - койка, буржуйка.
- Ты не смотри, Сан-Лазарь, тут у меня - как на Рудольфе.
Это было в день опубликования постановления о присвоении ему звания генерал-лейтенанта, и все его поздравляли. Звонили отовсюду. Он доволен страшно:
- Знаешь, Лазарь, если бы мне два года назад сказали, что я буду генерал-лейтенантом, - я бы послал куда подальше за насмешку.
- Знаешь, Марк, если бы мне два года назад сказали, что я буду сидеть в кресле, - я бы...
Посмеялись.
Занялись делом. Он много и с гордостью рассказывал о работе АДД.
