Вчера вечером я был в "Известиях", видел там Бачелиса и Когана. Бачелис был с танковым корпусом в Красноармейском. Впервые попал на фронт (ехал в штатском даже) и сразу влип в горячее дело. Но держался, говорит Лидов, молодцом. Ему с немногими удалось вырваться. Ранен осколком в кисть правой руки. Благополучно, писать будет. Носит на перевязи.
- Бьет по карману.
- А ты подтяни выше.
- Не то, писать не могу.
- Диктуй!
- Не умею...
Коган (быв. корреспондент "Советской Украины", ныне военкор "Известий", я с ним был на ЮЗФ и он, когда отступали из Калача, тащил мою "Эмку" на буксире своей полуторки) говорит, что некоторые наши танки вырвались даже за Днепр. И кавалеристы, и еще кое кто.
- Похоже ли на наш драп в прошлом году?
- Нет. Организованный выход. И - самое главное - штаб все время знал, что делается. Сейчас все время подходя свежие части. Но в бой не вступают, занимают оборону. Будет очень плохо, если он возьмет Харьков.
- Да, будет очень плохо.
Лидов в эту поездку работал очень плохо. Почти ничего не давал, а то, что давал - либо плохо, либо политически неверно. Сейчас этим обескуражен. Меня только выслушивал, не оправдывался.
Зашел Вадим Кожевников. Собирается ехать под Вязьму. Рассказывает о темах очерков, советуется. Хочет написать о лесном бое (небольшой группы), о минной панике (вот возникло и новое слово, раньше появлялись, по ходу войны, слова "танкобоязнь", "самолетобоязнь"). Рассказал: сидел в госпитале у какого-то врача, лежала собака, хорошая, ласковая. Послышался шум машины. Пес зарычал и к двери. Его схватили за ошейник.
- В чем дело?
- Она противотанковая. Вот удерживаем пока силой. Но все равно погибнет. Она - самоубийца.
Зашел Давид (брат). Поговорили в работе его. Сейчас он в своей спецгруппе занят расчетом перевода орудий на электромотор (повороты, поднятие ствола и т.д.)Кроме того, он расшифровывает немецкий оптический прицел к орудию. Вот только визирной головки у прицела нет. И на всех трофейных орудиях отсутствует. Один из инженеров помнит, что за месяц до войны в фотовитрине на Никольской он видел пушку с таким прицелом и головкой. Нельзя ли достать этот снимок? На Никольской - это, видимо, Союзфото. Я позвонил директору оного Серебренникову.
- Пусть зайдет. Поищем. Не ручаюсь. Вязьму даешь?
- Если сообщат - раз, если привезут снимки - два.
Ага, значит взяли, наконец. И действительно, в 10:30 вечера по радио сообщили "последний час".
Около 11 вечера приехал на машине Миша Калашников. Оттуда. Был в Вязьме. Город разбит и сожжен в дым. Он встретил там Брагина: тот говорит, что Вязьма разрушена больше, чем Сталинград. Все дороги минированы, мосты взорваны. На пути от Гжатска до Вязьмы Калашников насчитал 14 взорванных мостов. Надо объезжать. На объездах - мины. "Кое-кто подорвался". Бои, по его словам, были перед Вязьмой, а арьергардами. В общем, уходят, гады, быстро. Около станции в Вязьме есть свалка изломанных автомашин. Оставили там плакат на русском языке: "Совинформбюро. Вот ваши трофеи". Вот стервецы!
- Жители-то есть?
- Да, но мало.
Ближе к полуночи приехал оттуда Оскар Курганов. Сначала натрепался, что прилетел, потом начал плести, что был в Вязьме, потом оказалось, что был в дивизии Питерса, бравшей город. Говорит, что бои были жаркие. У немцев было 8 дивизий, оставили на защиту три, пять увели. В общем, сокращают фронт действительно интенсивно. По подсчетам штаба это - по Западному фронту позволит высвободить им 35 дивизий, длина фронта тут сократиться почти вдвое. Где остановятся? Много об этом говорим. Вероятнее всего, на нашем старом Укреп Районе, в районе Ярцево-Смоленск. Действует ли авиация? Нет, ни наша, ни немецкая. Всех это интересует в штабе и частях. Наша, вероятно, на левом крае - в районе Сухиничи, где приходится грызть оборону немцев вот уж сколько времени. А немецкая - совсем непонятно.
Оскар написал очерк "Возвращение в Вязьму", Михаил делал снимки. Оскар написал плохо - правил его больше часа. Сдал в четвертом часу утра. До этого сдал Цветова "Битва за Харьков". Судя по корреспонденции, а также по сводкам информбюро - дело там плохо. Яша пишет, что город непрерывно бомбят, что на окраинах идет артстрельба. Я эти места выкинул. Немцы рвутся в город с трех сторон. Получили корр-ю Макаренко - бои в горах около Новороссийска. Тесним немцев там. Отложили пока: рано.
Обедал в 12 ночи. Первое - пустые щи из кислой капусты, второе кусочек мяса с картофельным пюре, третье - два маленьких мандарина, на закуску - с две чайные ложечки красной икры, два ломтика белого и два черного хлеба. Обед и завтрак - 7р.80к.
Звонил Ефимов из американского сектора Совинформбюро: почему давно не пишу для Америки? Некогда. Но как только будет время? Да-да.
Звонила Теумин - из нацсектора Информбюро: Почему не пишу? Некогда. Кстати, не можем ли мы дать о действиях литовской дивизии? Она дерется под Орлом, вступила прямо с марша и дерется отлично. Кто напишет? Могу поговорить с президентом - Палецкисом, он, кстати, сам журналист. Хорошо, посоветуюсь с Поспеловым, позвоните завтра ночью.
