Вечером собрались у известинцев. Отмечали три события: 37 лет Михаила Рузова, награждение Лени Кудреватых орденом Красной Звезды и наш отъезд. Присутствовали на званом торжестве: Рузов, Кудреватых, Павел Трояновский, Николай Стор (корр-т "Последних известий по радио"), капитан Навозов (корр-т Совинформбюро), Яша Макаренко, Сергей Коршунов и я. Именинник и Трояновский только сегодня днем вернулись из одной армии и отчаянно зевали: две ночи они не спали, на обратной пути раз десять выскакивали - из непрерывно бомбили.
Стол был невиданный: банка рыбных консервов, соленые огурцы, масло, сосиски, мясо с картофелем, рисовые пирожки, блины с сахаром, яблоки. Напитки: водка, спирт, самогон из сахарной свеклы, портвейн. Сидели до 2 часов утра, пили, пели. Пару раз стукали зенитки, не слыхали даже.
24 августа.
В 7 ч. утра выехали на машине в Москву. Маршрут - через Кромы - Орел Мценск - Тулу. Миновали наш передний край (бывший, Орловско-Курского направления). Рядом - немецкий. Бесконечные ряды окопов, ходы сообщений, очень много ДЗОТов - часть их разрушены прямыми попаданиями. Кое-где встречаются большие участки с надписями "мины"- еще не разминированные. В большинстве же мест уже убран хлеб и между траншеями стоят скирды и связки снопов.
Кромы довольно серьезно разрушены. По пути к ним много трофеев, но мелких - снаряды, гильзы, кое-где лежат подбитые танки, пушки, зенитки, машины. Деревеньки в большинстве целы. Есть наши танки - у многих сбиты башни, видимо - слабое крепление.
На шоссе Кромы - Орел - Мценск (Харьков - Белгород - Курск - Орел Тула - Москва) немцы повзрывали все мосты. Сейчас всюду кипит работа по их восстановлению Часть уже построена. Вообще шоссе в удовлетворительном состоянии. Всюду надписи: "Дорога разминирована".
Орел разрушен очень. Все дома масштаба от двухэтажного каменного и выше - разрушены, церкви обезглавлены, вокзал и прилегающее ж.д. хозяйство обращены в труху (но там сейчас энергично работают). Я пробовал было найти хоть один целый большой дом - на всем пути через город не удалось. Центр города - огражден: еще не разминирован. Жителей на улицах мало. Идут войска - пополнение. Где-то в одном дворе стрекотал автомат (война!). Сделал в районе вокзала два снимка разрушенного дома, какого - не знаю.
Деревни за Орлом ( к северу) сожжены. Торчат трубы. Обычная картина. Километров через 10-15 начинают попадаться целые селения.
Но самым сильным разрушениям, по-моему, подвергся (из этой группы городов) Мценск. Ему досталось зверски. Город расположен на холмах, очень своеобразен, красивая рек, зелень, очень много церквей оригинальной формы. Но нет, по-моему, ни одной целой церкви: от одной уцелела только колокольня, от другой только своды, у третьей снесены начисто купола. Очень много разрушено и домов - даже не могу вспомнить, видел ли целые.
Кстати, о церквях. В селе, где находится ПУ ЦФ, тоже из трех церквей две разрушены, одна - до основания, вторая - изнутри. Во вторую мы зашли. Там все взорвано. На колонне - рисунок Христа, ему приделаны борода, усы, рога, penis. Над сиянием - надпись "курить строго воспрещается". Говорят, там была конюшня.
Да, в Кромах видели огромный лагерь для военнопленных. Гигантская территория обнесена колючкой. Сараи для наших пленных - хлипкие, без стен, высота - в полчеловека. Хлевушники!
В Москву приехали к 11 ч. вечера. На Серпуховке нас задержали милиционеры: сделайте маскировку фар, иначе не пустим.
- Да у нас на фронте ездят с полным светом!
- Не мое дело, там фронт, а тут - Москва.
Что делать? Нет ни картона, ни темной бумаги. Но наш водитель - старший сержант Михаил Чернышев - нашелся: взял штаны и гимнастерку, обвязал ими фары, оставил в прорехах щелки для света, и так ехали.
- Потеряешь штаны, Миша! - говорил я ему.
- Это невозможно. Как только они спадут - милиционер засвистит: будет полный свет.
В 11:45 вечера был дома. Страшно поразила чистота в комнате. Вот чего давно не видел!
Помылся, выпил, лег спать.
Хотел позвонить в редакцию, но, оказывается, по случаю взятия Харькова газета вышла с понедельника на вторник, а сегодня (во вторник) в редакции свободный день.
25 августа.
Да. На вечере у Рузова мы разучивали новую песню Симонова, которую он написал будучи у нас на фронте. Песня стоящая, хотя и не доработанная. Вот она:
Журналистская застольная.
Без глотка, товарищ,
Песни не заваришь,
Так давай по маленькой хлебнем.
Выпьем за писавших,
Выпьем за снимавших,
Выпьем за шагавших под огнем.
Жив ты или помер
Главное, что б в номер
Материал успел ты передать.
И, чтоб, между прочим,
Был фитиль всем прочим,
А на остальное - наплевать!
От Москвы до Бреста
Нет на фронте места
Где бы не лежали мы в пыли.
С лейкой и блокнотом,
А то и с пулеметом,
Сквозь жару и стужу мы прошли.
Жив ты или помер
Главное, что б в номер
Материал успел ты передать.
И, чтоб, между прочим,
Был фитиль всем прочим,
А на остальное - наплевать!
Выпить есть нам повод
За военный провод
За У-2, за Эмку, за успех,
Как плечом толкали,
Как пешком шагали,
Как мы поспевали раньше всех.
Жив ты или помер
Главное, что б в номер
Материал успел ты передать.
