Получил письмо от Абрама - от 30 января. Пишет, что прислали двух профессоров. Сделали первое впрыскивание - достали из позвоночника 8 кубиков спинномозговой жидкости и ввели вместо нее его кровь. Письмо довольно бодрое, но, видимо, мучения очень сильные. Бедный Абрам!
Был у Наташи Боде. Бедняжка, лежит больная, никто не заходит. Вспоминали, как ездили вместе в 1942 г. под Харьковом на ЮЗФ. Рассказала, как первой снимала "тигры" у Понырей. Их был несколько подбито, но нельзя было подобраться. И она поползла снимать под огнем на нейтральную землю.
- Очень противно - во ржи, среди трупов, а жара - разлагаются. Бррр! Сняла, на обратном пути обстреляли, мины шлепались рядом. Полом долго болели колени и ноги - всё ползла.
Хочется записать одну историю, пока не забыл окончательно. Дело было летом 1941 г. Звонит мне Папанин:
- Приезжай. Очень важное дело.
- Что?
- Не могу сказать по телефону.
Приехал.
- Вот что. Хочу организовать партизанскую армию в тылу у немцев Я ведь старый партизан, партизанил в Крыму, у Мокроусова. Опыт есть. Надо будет сплотить отдельные отряды, объединить их, возглавить, поднять дух у советских людей в занятых районах. Говорил с Микояном, он одобрил. Буду говорить с Вячеславом Михайловичем. Пойдешь ко мне комиссаром?
Неожиданность предложения несколько меня ошеломила. Но дело интересное, с размахом, понравилось.
- Да я же, Дмитрич, только еще кандидат партии. Какой же из меня комиссар! Бери просто к себе в штаб.
- Это ничего, что кандидат. Я тебя давно знаю, один кусок хлеба ели, видел в деле. Я тебе, Лазурка, верю - и это самое главное. Ну?
Я дал согласие. Через несколько дней заехал. Папанин мрачный.
- Ну что?
- Вячеслав Михайлович сказал: вы нам нужны, мы не можем вами рисковать.
7 февраля.
Тихий день. Снегу намело столько, что сразу образовалась зима. Подморозило. Ездил в штаб, говорил с танкистами и артиллеристами об особенностях войны в болотах. Танкист майор Кременский (из оперативного отдела) рассказал о том, что немцы начали применять новые, так называемые, магнитные кумулятивные мины для танков. Они небольшие, весом в 2-3 кг, с 1 кг. взрывчатки, но полые внутри, а снизу - три магнита, которые присасываются к броне. Кидается она либо вручную, либо из специально сконструированных гранатометов, один из которых называется "куколкой" (пульхен). Взрываются через 5-7.5 секунд. Разрывная сила чудовищна: танк разлетается в куски, башня отлетает на десятки метров.
Так тут было поражено до 60-70 танков. Долго не могли понять, в чем дело. Сначала думали - новые земные мины, потом - артиллерия, потом бомбежка. Наконец, нашли эти мины, испытали их на своих сгоревших и немецких танках - они! Сами немцы, опасаясь применения нами таких мин, уже начали покрывать свои танки особым глиняным раствором (толщиной до 5-7 мм), нейтрализующим притяжение магнитов. До той поры, пока наша промышленность освоит этот глянец, танкисты рекомендовали своим частям обмазывать танки обыкновенной глиной и замораживать ее.
Вечером с Левкой за работу. Я написал для Информбюро "В гостях у генерала Рокоссовского" и предложил им серию подобных материалов. Левка пишет очерк "Свет и вода" (о восстановлении Гомеля).
- Правда, воды больше, чем света, - шутит он.
Зашел Непомнящий и рассказа, что по случаю приезда Рокоссовского в 65-ую армию, там состоялся банкет. На банкете выдвинулся вперед Леша Коробов и поднял тост:
- За Багратиона наших дней - генерала Рокоссовского.
Рокоссовский ответил:
- Легко быть Багратионом в наши дни, когда т. Сталин дает тысячи танков и десятки дивизий. Но трудно было бы быть даже Рокоссовским, если бы не было танков и дивизий.
Вчера информбюро сообщило, что 3-й Украинский фронт прорвал оборону, занял Апостолово, Марганец и др. пункты и окружил в районе Никополя 5 немецких дивизий. А ведь я собирался ехать на 3-ий! Вот обидно!
Левка психует вообще. Еле-еле, грубо, тяну его.
Долматовский уверяет, что Хозяин предложил издать "Антологию советской поэзии"! Сейчас!
21 февраля.
18-го выехали с Левкой на 1-ый Украинский фронт. Погода отвратная, мороз, сильнейший ветер. На дороге - вьет, заносит. Одели всю теплынь, что была. Дорога - хорошая.
В Чернигове пообедали. Город понемногу оживает. Правда, разрушен, как и раньше. Но уже разбирают развалины, строят чуть-чуть. Сидели в обкоме у зав. финхозсектором Белоуса. бывший партизан. Рассказал, что только за день до нас сняли с центральной площади 4 повешенных предателей, в т.ч. одну женщину. Зашел какой-то работник обкома, поздоровался. Разговорились. Оказывается, на восстановлении работает много пленных.
- Достается им?
- Ну да. Не смеешь пальцем тронуть. Иначе до партийного билета дойдет.
- А как кормите их?
- 600 граммов хлеба в день, да три раза в день горячая пища. А мы, работники обкома, получаем 500 г. хлеба, а население в городе - 300. Но работают добросовестно.
