Вчера днем пошли в 7-ой отдел. У меня было письмо от лектора ВУ Белфронта Людмилы Зак к инструктору Ватеру. Спрашиваю. Убит 4 дня назад. Это была его первая поездка здесь на фронт. Забрасывал людей в район окружения, попал под огонь автомата.
Газетчики тут все те же: ТАСС - Крылов, Марковский и добавили Ошаровского, "Кр. Звезда" - Олендер, Капустянский, "Известия" - Полтарацкий, Кригер, Трошкин, "КП"- Тарас Карельштейн, Радио - Островский, Информбюро Навозов, Шабанов (Макаренко острит "Навозну кучу разрывая, петух нашел шабанова зерно").
От нас тут Макаренко, Первомайский, Брагин, Устинов, Ростков.
Деревня - полная чаша, у всех коровы, поросята, свиньи, куры. Много сахару. Всюду гонят самогон - хороший, горит.
Вечером долго говорили с Марковским. Старый газетчик, был редактором районных газет, "За индустриализацию" и др. Рассказал мне, что его отца -коммуниста немцы расстреляли, как мать пишет - "по заявке нижних жильцов".
И он, и Ошаровский резонно ставят вопрос о нашей пропаганде. Она, как и раньше, ориентирована на тыл и дается методами 1941 года, а сейчас - 1944, половина тиража идет в освобожденные районы, они перемешиваются с тыловыми людьми. Это обязательно надо учесть!
Много говорили о том, как сами пишем. Ошаровский привел слова знаменитого на юге командира дивизии генерал-майора Аршинцева:
- Как бы мне попасть на участок, где корреспонденты бывают. Вот где хорошо воевать!
Ночью где-то рядом бомбили.
25 февраля.
Утром 23 февраля выехали домой. Ночевали в 143-м ДКУ 96 ВАД. Встретили нас отлично. Был праздничный вечер, зело выпили. С ходу проехали Киев. Зашли на базар - полный торг. Левка совсем ошалел от удивления.
Часиков в 10 вечера вчера въехали в свой пункт. Сразу заехали в АХО за аттестатами. Там узнали, что начато наступления и взят Рогачев. Сразу заехали к корр. Информбюро кап. Попейко, информировались, и написали корреспонденции. Пока писали - немыслимо палили зенитки, рыскали прожектора. Немцы!
В 12:30 отправили в Москву, поехали домой, поели, а то весь день голодали, и уснули.
Я сильно простужен. Как бы не слег! Вот уж не время для болезни.
Был у Зак.
- Ну, привезли мне ответ?
Я сказал, что Ватер убит. Молчит и плачет. Показала карточку - хороший парень, латыш. Судя по надписи на обороте - любил ее ("Вернись! Юрий").
- Я была так несправедлива к нему...
Вот уж по-женски!
В хате холодно, знобит.
Получил пачку писем. Абрам пишет, что сделали третью прививку. Результатов пока нет.
Коробов уезжает в Москву. Остаюсь один.
26 февраля.
Вчера до глубокой ночи сидели у нас Николай Стор и Непомнящий. Рассказывали всякие истории, но такие, какие могли поразить даже газетчиков. Лев рассказал о чуме в Москве. В том, что у меня записано еще в довоенном дневнике надо исправить две вещи: саратовский профессор остановился не в "Москве", а в "Национале", и привезли его не в Боткинскую больницу, а в Клиническую - на углу Петровки и бульвара.
Стор рассказал о первом дне войны. В этот день, в воскресенье, он как раз дежурил в "Последних известиях по радио". Пришел в 6:30 утра, начал спешно готовить 7-ми часовой выпуск. Работы невпроворот, каждая минута в обрез. Еще на лестнице уборщица сказала, что все телефоны звонят, но он махнул рукой - некогда.
Примерно в 6:45 она опять приходит.
- Там опять звонят, ругаются, что не идете.
- Скажите, никого нет.
Ушла, вернулась.
- Ругаются. Велят обязательно позвать.
- Тьфу! А какой телефон звонит?
- Горбатый, который на замочке.
Вертушка! Подошел.
- Кто?
Доложился.
- Где пропадаете?! Сейчас с Вами будут говорить.
- Кто?
- Услышите.
Через полминуты новый голос.
- Кто?
Доложился.
- С вами говорит Щербаков. Вот, что нужно сделать. В 12 часов будет выступать по радио т. Молотов. Надо все подготовить к его выступлению и записать всеми способами его речь. Вызовите всех, кого найдете нужным. Передайте Стукову (председатель Радиокомитета), чтобы он позвонил мне. Остальных работников найдете? Они, вероятно, на дачах, воскресенье? Сумеете все сделать?
- Да. А в связи с чем будет выступление?
- Началась война с Германией. Только вы об этом широко не распространяйте.
Стор вызвал и растолкал спящего шофера и послал его за Стуковым ("да что я сейчас поеду, вот в 10 часов поеду за ТАССом, тогда уж по пути"), а сам сел лихорадочно заканчивать выпуск. Минуты остались!
Бенц! Вылетает из будки стенографистка:
- Вас требует немедленно Синявский.
Вадим Синявский был послан в Киев для передачи хода какого-то крупного футбольного матча, назначенного на воскресенье. До него ли было Стору!
- Скажите, не могу.
Ушла, вернулась.
- Он ругается матом, требует - во что б это ни стало.
Подошел, обложил:
- Вадим, ты не знаешь, что творится!
- Да нет, не то, не футбол! Ты не знаешь сам, что творится! Я не могу сказать прямо, даю по буквам: Борис, Ольга, Матвей, Борис, Иван, Лидия, Иван. И тех же я увижу при командировке в Луцк, Одессу...
