Живем мирно, хотя девушки, видимо, немного озадачены тем, что никакой агрессии мы не проявляем.
Шоферы первую ночь ночевали в хате около застрявших машин. Битком ребятишек, недавно болели тифом. Весело. Решили немедля переводить их и машины в город, поближе к нам. Подняли машины вагами, выложили дорожку в грязи досками, проехали длину машин и опять увязли. Опять тоже и опять сели. На противоположной стороне улицы сидел на плетне и покуривал, наблюдая, какой-то майор в кавалерийской кубанке. Наконец, ему это зрелище опротивело и он крикнул:
- Дайте бак бензина и я вас вытащу тягачом. Вытащил бы так, да нет горючего.
Мы подошли, разговорились. Он оказался зам. командира 6 гвардейского минометного полка, Сергей Васильевич Воронин. Я спросил - не знает ли он Шаповалова, Меркушева?
- Как же, служил в этом полку, был командиром дивизиона, потом ударил младшего лейтенанта, за это был снят, лишен ордена Красного Знамени. Переведен в этот полк.
Сейчас он стоит здесь с автопарком, ждет машины. Молодое, кавалерийского образца лицо (хотя 1906 г.р.), рыжие волосы, усы и бородка такая, как я отпускал на "Садко". Орден Невского.
Появился тягач. Вытащил сразу обе наши Эмки в центр, определили ребят в новую хату.
Майор пригласил нас обедать.
- Неужели угощу вас хуже Шаповалова? - сказал он обиженно.
Встречи на дорогах! Угостил нас яичницей, картошкой, мясом, капустой, отличным самогоном, крепости до 70о. По вкусу - свекольный. Жена и двое дочерей - во Владивостоке, он там служил на флоте. Прочел нам письмо от нее - живут плохо, обвиняют его в том, что он из забыл, не пишет, "видно, хочешь строить новую жизнь". Очень тяжелое, но с большим достоинством письмо. Прочел и свой ответ: помнит, любит ее и детей, но написано суховато.
- Надо бы теплее!
- Не могу. Ведь письма - это то, что думаешь. Надо писать откровенно, иначе - не писать.
- А когда написал?
- 23 февраля.
- Почему же не отправил?
- Некогда.
Потащил играть в преферанс. Сидели до 3 часов утра. Впервые сел за пульку Денисов. Майор играл по-кавалерийски, темнил, плутовал, выиграл 50 р. Я выиграл 100, Денисов проиграл около сотни. Его адъютант Григорий притащил еще самогону. Майор, без всякой аффектации, рассказал, как Григорий дважды спас ему жизнь. Как-то, когда поблизости разорвался снаряд, он силой свалил майора, прикрыл его своим телом и был сам тяжело ранен в голову. Также был ранен и второй раз.
Позавчера долго говорили с секретарем райкома Черноглазом. Он и раньше был секретарем тут. Перед приходом немцев все бюро райкома и все ответработники ушли в партизаны и положили начало Ельской партизанской бригаде. В декабре прошлого года своими силами заняли Ельск. Рассказал несколько любопытных историй. Сейчас в районе всюду - вверху, в колхозах, сельсоветах - заправляют партизаны.
- Воевали они хорошо, но трудно с ними - опыта у них никакого.
Хлопот у секретаря по горло. Начиная от стекол в здании райкома: "Только вставишь - вылетают от бомбежки. Вот позавчера застеклили, а вчера долой..."
Приезжающие с шоссе машины рассказывают, что пробка продолжается. Что поделаешь - живем, ждем, стали уже аборигенами. Сейчас я выпросил у Чероглаза лошадь, и погнали Масловца верхом в разведку - что там делается. А то хоть на службу тут поступай. Харч уже кончился весь, осталось немного сухарей. Н-да!
Райком работает на голом месте. В городе - одна пишущая машинка и ее таскают из Райкома в Райисполком, оттуда в НКВД. Копирок нет. Позавчера достали портативную печатную машинку и начали печатать сводки СИБ. Сводки интересные. Пошло наступление на Крым, очищена уже половина его. Сегодня заняли Симферополь, на остальных фронтах - бои местного значения.
Только что Денисов вернулся из райкома и рассказал, что умер Ватутин "после тяжелой болезни".
Сразу вспомнилась моя беседа с ним под Киевом, и весь он - живой, умный, экспансивный.
Воронин рассказал вчера о своей беседе с т. Сталиным. Он окончил тогда курсы "Катюш". Вызвали.
- Ну как, освоили новую технику?
- Мне кажется - да. Полтора месяца занимались. (а перед ним - лист а отметками: пятерки сплошные)
- Да как будто знаете. Немцам технику не оставите?
- Скорее умру, т. Сталин!
- Вы меня раньше видели?
- В 1924 г., во время похорон Ленина, на параде войск.
- Ну как - я изменился очень?
- Постарели.
- Так вот, немцам техники не отдавать ни в коем случае!
Если только Воронин не врет, разговор интересный. Он рассказывает, что часто выезжает бить по немцам прямой наводкой и при этом всегда свято помнит слова Сталина.
- Разве я могу нарушить слово, которое дал такому человеку!
И мне вспомнился рассказ летчика Ары Молодчего (ныне дважды Героя). Был я с Гершбергом у них в полку на торжестве преобразования полка в гвардейский (кажется, в 1942 г.). Во время банкета сидели рядом, пили. Он предложил мне свозить меня на Берлин. Я согласился, он расцвел.
- А страшно? - спросил я.
