Позавчера днем было совещание отдела. Присутствовали: Галактионов, Золин, Яхлаков, Иванов, Горбатов, Первомайский, Кожевников, Брагин, Курганов, Шур, Толкунов, Куприн, Устинов, Струнников, Коротков, Коршунов. Выступали почти все. Писатели требовали эмансипации, возможности работать для страны, а не только газеты, для себя, все требовали индивидуального подхода.
- В госпитале я лежал вместе со старшим сержантом командиром автоматчиков, - сказал Курганов. - Он мне рассказывал, что такого-то бойца нельзя послать в степь, т.к. он лесник, а такой-то рыбак - и чудно действует на реках и озерах. И я подумал, как бы завести такого старшего сержанта у нас. Мы в нашей газете слишком по-военному подходим к людям, а вот военная газета "Красная Звезда" подходит к ним по-газетному.
Все говорили о лжеоперативности, о погоне в ногу за сводкой. Все, и генерал, согласились, что это ни к чему. В заключительном слове генерал говорил о качествах военного журналиста:
- Талант или высокая квалификация + огромный запас знаний +опыт +умение предвидеть ход событий.
А вечером пришло сообщения о прорыве на Карельском перешейке и я срочно добывал из Ленинграда материал к сводке.
Погода, вроде, установилась. Тепло. Даже жарко.
Написал сегодня очерк "Угол - 60°" - о пикировщиках. К нам.
21 июня.
Наступление союзников развивается медленно, но успешно. Перерезали п/о Кантонен, подошли к Шербуру. У немцев что-то нет пехоты там - одни танковые дивизии. Странно. Генерал Галактионов ночью мне сказал, что у них нет резервов - не думаю. Он считает вообще положение союзников крайне рискованным - узкая ленточка, легко смять танками, спасает только флот, подходит к берегу и лупит из пушек. Хотя тут же добавляет, что Гитлер не будет сбрасывать англичан в море, иначе будут говорить: Красная армия сильнее, ибо с ней он не может справиться. Забавная история.
Наше наступление на Карельском перешейке идет успешно. Вчера взяли Выборг. Объявили об этом в 12:15 ночи, в 0:30, в дождь, был салют. Большой, областной, 20 залпов.
На перешейке вчера, в Терриоках, был легко ранен в голову наш Ганичев (Гольдман). Бомбежка и обстрел из пулеметов с воздуха. Машину сожгли. Вечером говорили с ним по телефону, храбрится.
Ночью звонил Белогорский - говорит у них контужен там Жена Кригер. Всего три дня назад звонил он мне - не иду ли на футбол на "Динамо".
Сегодня - партсобрание, отчет о работе Полевого и Курганова. Любопытное сопоставление.
25 июня.
Эти дня в редакции траур. Днем 22-го получили телеграмму:
"В ночь с 21 на 22 июня на месте командировки бомбой убиты ваши корреспонденты Лидов и Струнников, и корреспондент "Известий" Кузнецов. Похороны устраиваются на месте. Прошу сообщить Ровинскому. Полковник Денисов".
Утром 22-го они вылетели на базу "летающих крепостей", а ночью были убиты. Денисов - корр. "Красной Звезды".
Страшно. Меня эта весть поразила почему-то больше, чем известие о гибели Калашникова. Еле сдерживал слезы. Как раз накануне веером оба были у меня. Лидов приглашал меня лететь с ним, потом стал звонить Хвату чувствовалось, что не хотелось одному. Говорили о работе, о девушках, он любил обе эти темы. Вообще, любил поговорить с друзьями. В последнее время он готовился к работе на западе, изучал французский, давался он ему легко.
Струнников показывал снимки приема в особняке НКИД. Молотов, Микоян, Вышинский, Лозовский - прямо живые, свежо и непосредственно.
И вот... Ровно трехлетие войны. Петя начал ее в первый день в Минске и тоже бомбежкой. Помню, дня через два-три приехал с семьей в Москву, бросив в Минске все имущество (он был там нашим корреспондентом). Домрачев собрал нас - актив коммунистов - и Петя рассказывал, что такое бомбежка ("может быть и вам придется испытать - вот, знайте, что это такое"). Он рассказывал, как отправил семью в убежище, а сам остался в комнате и почему-то лег на кровать, лицом к стене. Потом, в паузу, сошел вниз, там паника - он начал шутить, чтобы успокоить. Затем подошла машина, и он, не теряя времени, сел с семьей и уехал, не поднявшись даже в квартиру - третий этаж - безо всего, и даже паспорта остались в ящичке тумбочки.
Много мы провели вместе. Московские дни 1941 г. Петька держал место в своей машине для меня или Сеньки, если придется давать ходу.
В 1942 г. весной он мне сказал: "Не переживу, наверное, этого лета. Война пошла на убой". В прошлом году мы встретились с ним под Киевом. Хорошо жили, дружно.
А Сережа... Написал я вчера некролог о нем. Теплый, как мог.
Мы послали позавчера на место Яхлакова и Кирюшкина. Вчера они вернулись. Кирюшкин рассказывает, что была интенсивная бомбежка. Ребята - в укрытие. Когда первая волна прошла - встали и пошли. Бомба - и все. Похоронили вчера в Полтаве. Был весь город, десятки венков. Торжественно, но что им это! Бомба - 500-ка! Лидова убило взрывной волной, Струнникову вырвало спину, а от Кузнецова в гроб положили одну ногу. Ужасно!!
2 июля.
