Много кино. Очереди на 30-40 минут. В основном - американские фильмы, в том числе - превосходный фильм о Шопене. Английских картин не видели. Дважды была в театре. Постоянных трупп нет. Смотрели "Ричарда III" Шекспира - очень хорошо, но наша постановка богаче; смотрели оперетту - никуда не годно.
Отношение англичан не понравилось. Стараются не пускать куда только можно.
Рыклин рассказал новый анекдот о Крымской конференции. Зашла речь о том, как делить репарации с Германией.
- По частям, - сказал Черчилль.
- По участникам, - сказал Рузвельт.
- По трудодням, - ответил Сталин.
9 марта.
Сегодня ушел обедать в 11 ночи и решил остаться дома - болела голова. Лег в 2. Только уснул - звонок. Поспелов просит прийти в редакцию.
- Срочное дело. Можете?
Пришел.
- Надо написать о репатриации военнопленных союзных армий. Задание т. Молотова. Вас ждет генерал Голубев.
Поехал. Генерал-лейтенант Голубев - зам. уполномоченного СНК СССР по репатриациям. Маленький кабинет. Толстый широкий генерал, две линии нашивок, широкое лицо, покоробленное у губы и на щеке шрамами. Когда встал - великан. Сидел еще помощник уполномоченного генерал-майор Басилов, низенький, худощавый, усатый, приветливый.
Говорили часа два. Рассказали интересные вещи. Буду писать в номер. Потом Голубев начал расспрашивать меня, где я бывал. Я рассказал.
- Много видите вы, журналисты. Как вы обеспечены?
- По разному.
- Ну вот вы, например.
- 3000-3500.
- Столько, сколько командир корпуса.
Рассказал, что командовал армией. Под Москвой, у Подольска в 1941 г., брал потом Медынь, Духовщину и пр. Был тяжело ранен ("накрыло нас десять человек огнем - восемь убито") и попал сейчас сюда.
- Обо мне много писали. Как бы достать - память!
Я обещал помочь.
Помнит меня по газете, помнит ребят, которые к нему приезжали Белявского, Лидова, Курганова.
Расстались друзьями.
Сегодня напечатана опять моя передовая "Удары Красной Армии по врагу".
Получили сообщение, что Костя Тараданкин награжден орденом Отечественной войны 2-ой степени. Наконец-то!
20 марта 1945 г.
В 12, когда я еще спал, позвонил Гершберг.
- День отличный. Звонил мне Яковлев. Приглашает к нему на аэродром, посмотреть послевоенную авиацию. Едет Заславский. Поедем, а! Через полчаса он пришлет машину.
Поехали. Приехали на завод. Вышел Яковлев, сели в другую машину, поехали на аэродром. Он в генеральской форме, с ленточками орденов (восемь, в два ряда). День солнечный, веселый, хотя и 10о мороза.
Еще дорогой Яковлев говорит:
- У меня сегодня одно очень большое событие. Скажу после.
На аэродроме проезжаем мимо красноватых истребителей.
- Это новые Микояновские, - поясняет Яковлев.
- А вот и Яки!
Сошли. Целое племя новых пассажирских машин.
Первый стоит Як-8 - изящная серая двухмоторная машина. Назначение внутриобластные перевозки. "Маленький Дуглас". Два мотора "М-11" по 150 л.с., моторы закопчены. Внутри скромно, но хорошо отделано. Яковлев предложил пройти, сесть. Деревянные удобные кресла с подзатыльниками. Шесть пассажирских мест. Уборная (просторная - я сразу вспомнил теснейшую на дирижабле "В-3", из которой высовывалась половина командира корабля). Регуляция воздуха - теплый/холодный. Серый сплошной коврик.
- Садись в пилотское кресло, - предложил Яковлев.
Я сел. Два кресла, двойное управление. Отличный обзор. Скорость 220, дальность 1000, за счет дополнительных баков - 1500. Стоимость 100-150 тысяч.
- Тебе ее заказывали?
- Нет. Мне никто не заказывал ничего, но конструктор и не может ждать. Я хотел сделать машину, промежуточную между большими аэродромами. Эта садится, где угодно.
Рядом другая - "Як-14". Одномоторная, тот же "М-11". Моноплан тоже, но крыло над кабиной, поэтому - подкосы. Это - настоящий воздушный автомобиль. И все сделано под автомобиль. Широкая дверка, четыре места, как в машине, садиться так же. Приборная доска, как в машине, и даже ящички по бокам. На доске - витая надпись "Яковлев" и "№14".
- Земной человек плохо себя морально чувствует в самолете. А тут все привычно, как в машине. Этот стиль много значит. Поставил даже глушитель, чтобы и мотор работал по-автомобильному. Послушай!
Запустили (запуск из кабины!). Звук очень приглушенный, чуть громче авто. В кабине можно свободно разговаривать. Скорость - около 200, посадочная - 65. Багажник сзади, на 2-3 чемодана, за сиденьями - место для портфелей, свертков. Обзор - чудо.
- Это настоящий автомобиль личного пользования. Таких много в Америке. Стоимость будет не больше "Эмки". Сейчас она полетает.
Подошел летчик, молодой, скромный, деловой, высокий рост, кожанка.
- Познакомьтесь, Расторгуев. Сегодня - юбиляр. Летал утром и поставил не то союзный, не то мировой рекорд скорости.
Поздравили.
- На чем?
- На моей новой машине.
- Все документировано? По треугольнику? - спросил я. - По правилам ФАИ? Комиссары были?
- Все чин чином, - отвечал летчик. - Летал полчаса. Можно подавать официально, а аэроклуб.
- Так об этом надо написать!
- Погоди, рано. Машина - особая.
- А что особого?
- Вот увидишь после.
