Расторгуев сел в "Як-14" и улетел. Прошел низко над нами. Мотора почти не слышно. Идет, как по ниточке. Малый вираж и снова строго горизонтально. Управляемость и послушность отменные.
Пошли дальше.
- Вот вам нужны в "Правде" несколько таких машин, как 14-ая, - сказал Яковлев.
- Нет. Такие - само собой. Мне лично нужна машина с радиусом в 1500-2000. И скоростью в 400, - сказал я. - Мне надо в один день успевать в Берлин и обратно - к выходу номера.
- Так вот тебе "Курьер", - ответил Яковлев. - Скорость 600, дальность 2000. Устраивает? Это будет пассажирский экспресс.
Мы вошли в ангар.
Длинный красный самолет, красная сигара. Это и есть "курьер" переделанный "Як-9", бывший истребитель, вооружения сняты, добавлено 2-ое место.
- Садись в кабину, приноровись, удобно?
Я залез. Никое, очень удобное сиденье, откидной столик, слева высотомер, справа - саф. Летчик не отгорожен, можно его толкать, хороший обзор. Даже сидя в самолете, я чувствовал себя уже летящим с большой скоростью.
- Хороша! - сказал я.
- Вот - пожалуйста. Я согласен дать ее тебе в полет, когда понадобится. Все испытания прошла. Позвони, когда будет нужно!
Вышли из ангара. Около стояла красная машина, одномоторная, похожая на иглу с несколько толстым хвостом.
- Это и есть сегодняшний юбиляр. Реактивный самолет. Взлет с обычным мотором, на высоте - включает реактивный.
- Сколько он работает.
- Около получаса. Вполне достаточно для воздушного боя. Но для него у меня сделан и другой самолет - "Як-3" с новым мотором. Будет самый быстроходный истребитель мира. Вот он стоит в ангаре. А рядом - "УТ-2", сейчас всюду обучают на нем.
- А ангар у тебя давно?
- Нет. Раньше у меня не было. Все самолеты стояли под открытым небом. Бился, ничего не могу сделать. Сказал т. Сталину. Он сразу, не переспрашивая никого, сказал - дать! Дали мне, Микояну, Лавочкину.
Подошел худощавый, невысокий, веселый летчик, на вид - лет 35, в кожанке, генеральские погоны.
- Федрови.
Заславский говорит: хорошо бы полетать хоть на одной из виденных.
- Давайте я вас покатаю, - засмеялся Федрови. - Как раз сейчас полечу.
- На чем?
- "Мессер-108". Новый. Испытываю, что он такое. Прошу!
Но Яковлев запротестовал: "Некогда". Видимо, не хотел отвечать за нас.
Поехали на завод. Зашли в кабинет. В камине - дрова горят, уютно. Сели.
- А я с этим камином натерпелся. Начал строить этот корпус, запроектировал камин, широкую лестницу. С стройинспекция не утверждает, говорит - по нормам не полагается. И ни в какую!
Работает у меня подарочная группа (пепельницы с самолетами). Так часто делаю то одному, то другому подарочный самолет для ребят. И вот случилось: Рузвельт прислал Сталину свой портрет. Сталин ответил тем же, а рамку для портрета - строгую, художественную - мы делали. Я вот давно думаю над тем, чтобы вещи делать не только правильные, но и красивые. Ведь изуродовали Москву новыми безобразными домами. Хочу написать об архитектуре архитектора услыхали, Христом Богом просят написать, помочь им прошибить косность. Хочу написать и о театре. Вот я, конструктор, дал за время войны столько-то новых самолетов. А что дал Большой театр? Один спектакль "Иван Сусанин", да и то испортил его. Говорил я об этом с Поспеловым - и об архитектуре, и о театре, а он боится что ли?
Позвали завтракать. Маленькая столовая, тут же - при кабинете. Чудный сервиз. На столе - коньяк "КС", водка, Мукузани, Цинандали. Легкая закуска, печеная картошка, заливная осетрина, горячая рыба, ромштекс, кофе с яблочным пирогом. Великолепно и вкусно.
После завтрака - опять в кабинет. Заславский завел разговор о механизме творчества, спросил - где Яковлев работает.
- Я работаю здесь, в кабинете, больше у меня рабочей комнаты нет. Иногда фотографы требуют, чтобы я снялся за чертежной доской, за расчетами. Я им говорю, это же враки. Я даю идею, основное решение проблемы, а дальше дело, пожалуй, техники. При современном оснащении нас расчетной наукой и при нынешних знаниях авиации, да плюс еще наш опыт - технически грамотные идеи можно обосновать быстро. Этим и занимаются мои помощники. Но одних знаний недостаточно. Нужна творческая интуиция. Вот есть такой авторитет в области аэродинамики - проф. Пышнов, ты его, Лазарь, знаешь хорошо. Сколько раз он пытался создать машину, а не получается. Как я творю. Мне необходимы ощущения. Я разговариваю с вами, с другими людьми, бываю в театре, на заседаниях, а мысль все время где-то подсознательно работает. И мне необходимо общаться с людьми. Если бы меня заперли на три месяца в комнату я бы ничего не создал и захирел.
- Расскажите, все же, о создании какой-нибудь машины.
