И вот - салют! Сотни прожекторов сошлись голубым куполом. В последний раз поднялись над Москвой аэростаты воздушного заграждения. Прожектора освещали огромный портрет Сталина, поднятый на тросе аэростата, и такой же громадный красный флаг. Ракеты, море огня. Чудесная феерия!
Но залпы были слышны слабо - пушки стояли по окраинам.
А потом по Садовому кольцу прошли "Дугласы" и кидали ракеты.
Обратно добирались пешком, но были страшно довольны тем, что пошли.
А в редакции узнали, что в 9 ч. выступал Сталин.
В час дня прилетел из Берлина Рюмкин со снимками подписания капитуляции.
11 мая.
Вчера умер Щербаков. 44 года!
Сенька рассказывает, что сегодня в правительстве никто не занимался никакими делами. Траур.
Говорят, в воскресенье будет демонстрация по поводу победы.
В редакции много коридорных разговоров о послевоенных делах. Сиротин прочит на зав.информотделом Мержанова, Сенька и Сиволобов настаивают на мне. А я - сам не знаю: сесть - морока, опять сплошные ночи и не писать, хорошо бы быть очеркистом на спецзаданиях и ездить. Или, может быть, остаться замом в военном отделе, отдыхать и писать?
Никого из корреспондентов пока с фронтов не трогаем. Приказали сидеть, давать о героях боев, о ходе капитуляции и городах.
Ну, посмотрим!
18 мая.
Вчера, около полуночи, меня вызвал Поспелов и сказал:
- Есть мировое задание. Буквально - мировое. Поезжайте сейчас к т.Микояну. Возьмите с ним беседу. Он вернулся из Берлина. Мы хотели послать т. Заславского, но вы сумеете это сделать лучше.
Я помчался в Кремль. Пропуск был готов. Поднялся в здание Совнаркома Союза. Помощник Микояна Барабанов - очень живой, полный, невысокого роста, средних лет - сразу пошел доложить и сразу пригласил.
Вошел. Большой кабинет. Много света. Большой письменный стол, заложенный бумагами (видимо, знакомится со всякими делами после возвращения), много телефонов, рядом, вплотную, маленький столик, на нем разложены аккуратно газеты, и тоже дела. Над столом - портреты Ленина и Сталина. Кожаная мебель. Сам Микоян сидел во главе стола для заседаний и читал толстенную папку дел. Я был у него году в 1929-30, тогда он был худощавый, молодой, резкий в движениях. Сейчас эта резкость сохранилась, но он сильно пополнел и поплотнел, лицо несколько обрюзгло и выглядит поэтому сердитым. Широкие, но не длинные усы. Просторный синий костюм, галстук. Судя по всему, он был крайне занят. Сразу приступили к делу.
- Здравствуйте. Садитесь. Я был в Берлине и Дрездене. Докладывал т.Сталину. Он сказал, что хорошо бы дать интервью в "Правду", "Известия". Я думаю - достаточно дать в "Правду", а "Известия" потом перепечатают. Как вы думаете?
- Перепечатают.
- Вот вам сначала материалы. Пойдите, ознакомьтесь, а потом поговорим. Только верните мне, там на обороте я записал кое-что.
Я ушел. Это были две докладных записки Члена Военного Совета одной из армий 1-го Белорусского фронта Бокова о том, как встретили берлинцы объявление норм выдачи хлеба и меры нашего командования по налаживанию нормальной жизни в Берлине и сводка писем бойцов и офицеров о продовольственном положении Берлина.
Прочел. Пришел к Барабанову. Он опять доложил. Опять сразу принял.
- Садитесь. Прочли? Это надо использовать в интервью. Особенно - письма бойцов, последовательно расположить, с нагнетанием; а о том, что едят падаль - в конце. Я сам видел толпы голодных, и как свежевали лошадей.
Он начал диктовать интервью. Не сидел, а ходил. Говорил очень быстро, энергично, но слова его трудно было разобрать, мысли не заканчивал перескакивал на следующую, сказывалось живость и резкость характера. Диктуя, смотрел на записи на обороте дававшихся мне сводок, там синим карандашом широким, неразборчивым, быстрым почерком были набросаны тезисы беседы. Когда он говорил о высказывании Суворова об отношении к побежденному врагу, он спросил: "Найдете эту цитату? Если не найдете - она у меня есть". "Найдем".
Во время беседы позвонил во ВЧ Жуков из Берлина.
- Здравствуйте, т. Жуков, - сказал т. Микоян. - Я докладывал т.Сталину и он одобрил ваши мероприятия. Я доложил ему и о поставленных вами вопросах - он обещал их рассмотреть. Дальше. Я говорил о профсоюзах. т.Сталин сказал: "Надо восстанавливать в Германии профсоюзы". Я сказал, что в Берлине мало газет. Он сказал, что надо открыть газеты демократических партий, коммунистическую и другие. Я предложил открыть в Берлине две гостиницы НКВнешторга для приезжающих. т.Сталин сказал, что гостиницы нужны, но их должны открыть военные организации. Так что подберите один-два дома, оборудуйте, как следует и пусть действуют для наших приезжающих людей. Вот, что я хотел вам сообщить. Действуйте. Поздравляю с успехом.
Потом продолжал беседу. Закончив ее, сказал:
- Вы где будете работать? Поедете к себе?
- Мне все равно. Была бы машинистка.
- Ну, машинистку как-нибудь в Совнаркоме найдем. Сколько у вас займет?
- Часам к 3:30 -4:00 сделаю.
- Это правильно. Лучше поработать сегодня. Незачем терять время. Когда напишите - заходите.
- Размер?
- Я не обуславливаю. Пишите.
