Я ушел в секретариат. Сел, привел в порядок записи, сообразовал их с материалами, продиктовал шесть страниц. Вернулся. Барабанов опять доложил. Опять сразу вступил. В кабинете сидел какой-то генерал и какой-то нарком.
- Вы оставьте, - сказал Микоян. - Я посмотрю через несколько минут вместе с вами.
- Я говорил с Поспеловым. Дадим в номер.
- Нет, сегодня не надо. Дадим завтра. Вы позвоните, чтобы не ждали.
Через несколько минут он опять меня позвал, и мы вместе стали читать. Он вносил небольшие поправки. Там, где речь шла о том, что крестьяне не имели права продавать излишки - он попросил дописать - "это не создавало стимула к развитию производства". Он попросил добавить, что они не могли продавать на рынке "малейшую долю" хлеба, жиров, мяса. "У нас тоже могут продавать не всё", и добавил "и картофеля". Указал, что личное потребление крестьян было строго ограничено правительственными нормами. Вставил, что гитлеровцы закрыли все рынки и базары. Добавил, что наши инженеры руководят работой немцев, "а не сами восстанавливают".
Вычеркнул о том, что сам видел голодных и евших падаль. Вычеркивал лишнее, переходные фразы, вообще делал мысль более ясной и фразы и периоды короче и доходчивее. Небольшое недоразумение получилось с Суворовым. Мне наша библиотека дала цитату: "Солдат - не разбойник, мирных не обижать".
- Я не эту цитату имел в виду, - сказал Микоян. - А то место, где он говорит, что пока враг не сдается - его надо бить безжалостно, но когда сложит оружие - тогда надо относиться великодушно.
Я исправил.
- Надо ли писать, что вы были по поручению правительства?
- Я ездил по поручению т.Сталина. Но этого писать не надо. Всем ясно, что без поручения правительства такие поездки не предпринимаются.
Попросил внести все эти изменения.
- Завтра утром еще раз почитаем.
- Но в основном годится?
- Да.
Я внес исправления и уехал. Было около 6 ч. утра. Приехал, рассказал Поспелову и ушел спать.
Проснулся в 3 ч. на следующий день. Звонок. Перепухов.
- Звонил Барабанов. Микоян ждет тебя.
Не успел позавтракать, туда.
- Он ждет вас, - сказал Барабанов. - Он сейчас на заседании бюро Совнаркома. Вот просмотрите этот окончательный текст после его поправок, он хочет знать ваше мнение.
Я прочел. Микоян уточнил некоторые места, поправки были незначительными. По просьбе Барабанова я написал Микояну небольшую записку, что материал видел, все в порядке.
Он ушел с запиской наверх. Возвращается через несколько минут.
- Он хочет вас видеть.
Мы поднялись на третий этаж, где шло заседание Совнаркома. В приемной сидели наркомы, замы, начальники главков, рубали бутерброды с чаем и оживленно разговаривали. Все места вокруг круглого стола и стоявших у стены столиков были заняты.
Пришедший со мной помощник Микояна Королев (высокий, приятный блондин, с умным лицом) написал записку: "А.И.! т.Бронтман здесь".
Микоян сразу вышел, буквально через минуту. Он поздоровался, пригласил меня выйти в коридор.
- Там высказывания немцев в двух местах - после сообщения о введении норм на питание и после того, где говорится о восстановительных работах. Не лучше ли их объединить в одном месте, т.к. говорят они одно и то же? Как вам кажется?
- Это можно сделать. А число высказываний не надо сокращать?
- Я думаю, не стоит. Они содержательны. Сделайте это и пошлем на просмотр т.Сталину. Я с ним уже говорил. У вас других вопросов нет?
- Нет.
- Хорошо. До свидания.
Пожали руки. Я ушел, переделал. Барабанов принес записку, написанную Микояном: "Товарищу Сталину И.В. Посылаю проект интервью о положении в Берлине" (и подпись)
Кстати, сначала заголовок у меня был "Красная Армия обеспечила население Берлина продовольствием", - Микоян переделал на "Положение в Берлине", а в газете появилось "Продовольственное положение в Берлине и Дрездене" - этот заголовок пришел к нам от Поскребышева.
Во время перепечатывания Барабанов несколько раз спрашивал меня: "Скоро ли?" Видимо, торопил Поскребышев. Сделали, наконец, и около 6:30 послали.
Да, между прочим, ночью, расставаясь с Микояном, я напомнил ему:
- А помните, А.И., я делал у вас доклад?
- Когда?
- В 1928 или 1929 году мы занимались высвобождением пищевых жиров из мыловаренной промышленности. Вы нас тогда сильно поддержали, и я делал доклад на коллегии Наркомторга.
- Помню, помню, - улыбнулся он. - Этот вопрос и сейчас у нас стоит. Очень важная проблема.
Я приехал в редакцию. В 11 ч. вечера беседа пришла из секретариата т.Поскребышева. Поправки были незначительными. Одновременно сообщили, что она пойдет во всех газетах. Поспелов был счастлив и горячо меня поздравлял и благодарил.
20 мая.
Беседа вчера была напечатана во всех газетах. Я позвонил Барабанову.
- А.И. очень доволен. Все в порядке. Если будут отзывы - он просит прислать ему.
Поспелов ночью показал мне постановление ЦК, в котором было написано приблизительно следующее: "Принять предложение т. Поспелова и установить для ведущих журналистов-писателей "Правды" пять персональных ставок по 2000 рублей в месяц".
