Аккуратов написал книжку в 12 печ. листов о полетах в высоких широтах, повесть и ряд очерков. Должен 20-го ноября уйти в Якутск и дальше на побережье на 4-х моторном "Кондоре". Будет вывозить экипаж двух кораблей ("Революционер" и еще), зазимовавших около Хатанги. Один из них уже дрейфует, другой в припае, но не прочном, видимо - пойдет следом.
Андронников читал свои вещи, в том числе рассказ "Жопа в кустах", о каком-то знакомом И.И. Соляритинского.
17-го у нас напечатан подвал "Заметки о театре" Хоравы - народного артиста СССР, грузина. Между прочим, профессор Михаил Михайлович Морозов, наиболее выдающийся у нас Шекспировед, на вечере в ВОКСе назвал мне его, как самого лучшего Отелло.
Сегодня Иосиф Верховцев, который делал этот подвал в Грузии, рассказал подробности и историю этого подвала. В начале октября отдыхавший на юге Хозяин вызвал к себе грузинских активистов. Поехали Васадзе, Хорава, Бергашвили (так, кажется, фамилия артиста, который играл "Арсена") и др. Вместе с ними поехали секретари ЦК Чарквиани, Шария. Был на даче и Берия.
Хозяин встретил их очень приветливо, усадил за стол, угощал. Хораву он обнял, расцеловал и назвал своим личным актером. Лестно отозвался о Бергашвили. За столом произносил тосты, в том числе за "гениального Хорава" и заставлял пить до дна. Занятная деталь. Естественно, что Хорава только делал, что во все глаза смотрел на Хозяина. Рядом с Хоравой сидел давний знакомый Хозяина, и по его знаку - как только Хорава выпьет - подливал ему. Хозяин встал, подошел к Хораве "Что же такое?! Я предлагаю тост, а ты, грузин, не пьешь до конца?" "Я выпил, И.В.!" "Как же выпил, когда бокал полный". "Не понимаю, откуда он берется". Так второй раз, третий. Только тогда Хорава сообразил, в чем дело.
За столом и зашел большой разговор об искусстве, который изложен в подвале Хоравы. Верховцев заявляет, что места - о том, что артисты убаюкивают себя, о политической образованности ( в т.ч. международной) артиста, о знании жизни, об интеллигентиках и урнах ("дело не в урнах, мы рабочего в полчаса научим кидать окурки в урны, дойдем и до этого"), характеристика культуры ("в основе понятия Культуры лежит чувство свободы и борьба за нее"), язык, подготовка актерских кадров - все это почти дословное изложение мыслей Хозяина.
На следующий день утром Хорава уехал в Москву на Сессию Верховного Совета СССР. Уехал, не простившись. Хозяин утром узнал и очень огорчился:
- Какой же я хозяин, если гости от меня уезжают, а я их не провожал.
Хорава в панике прислал из Москвы извинительное письмо.
Сегодня я говорил с Яковлевым. Жалуется, Что забыли. Говорит, что много работает, немного над пассажирской, много над другими. Просит написать об "Ил-18"- пассажирской четырехмоторной.
- Отличная! Недавно Коккинаки сходил на ней без посадки из Москвы в Киев и обратно за 3 ч. 20 минут.
Кокки говорил мне, что Москва - Ленинград - Москва заняло 2 ч. 30 минут.
30 ноября.
Выходить стали неимоверно поздно. Сегодня, к примеру, кончили в 8 утра. Шли списки избирательных округов по выборам в Верховный Совет РСФСР. Вот опять начинается длительная компания. Наученная горьким опытом выборов в Верх. Совет СССР, когда Сиротин все подмял под себя и сидел своей толстой жопой на всех делах, не давая ходу (за что ЦК и стукнул нас), редакция сейчас сразу хочет создать группу. Вчера меня позвал Слепов (редактор по партотделу) и консультировался - как лучше сделать. Предложил мне вести одну бригаду. Я согласился, но предложил, чтобы было не 2, а 3 бригады. Весь вопрос будет обсуждаться в воскресенье, 31 ноября, на редколлегии.
Сделали мы еще три полосы: Казахстан, Армения и новые районы СССР. Пока лежат.
Хозяин вернулся из длительного отпуска. Еще в отпуске он дал телеграммы о плохой отгрузке угля ( в частности, о такой телеграмме нам сообщил Кривенок из Ростова.) По приезде, несколько дней назад, он повторил телеграмму. Отзвук - наша передовая в № от 29 ноября.
День артиллерии в этом году проводился не 19, а в воскресенье 24 ноября. Мне надо было писать передовую. По обякновению, я начал констультироваться. Уже несколько дней до этого я вел переговоры с главным маршалом артиллерии Николаем Николаевичем Вороновым о его статье. Он сначала ссылался на занятость, потом обещал, потом сказал, что ему не нравится и переделывает. Попутно я сказал о передовой - хочу, мол, посоветоваться.
- А я буду у вас в пятницу, вот и поговорим.
И верно, в пятницу 22 ноября, он пришел к нам на собрание, посвященное Дню Артиллерии. Встретили его очень тепло. Да и сам он хорош: высокий, представительный, полный, крупное открытое волевое лицо, с крупными чертами, умные с улыбкой глаза. Голос тихий, очень спокойный ( и весь он спокойный, уверенный), говорит очень просто, без военной терминологии ( что меня поразило и в разговоре с Ватутиным). Очень много планок: я, не ручаясь за точность, насчитал 22- всяких - и наших, и заморских. Народу было битком.
