- Ну как вы оцениваете турнир? - спросил я.
- Все идет так, как предсказывала "Правда", - улыбнулся Ботвинник. Впереди Керес, Смыслов и Болеславский, вплотную за ними - Бронштейн.
- А кто возьмет? - вмешался Синилов.
- Сейчас Керес оторвался на полочка (это было после 10-го тура - ЛБ). Впереди еще очень много испытаний. Если бы Керес за время с 1940 года играл в крупном чемпионате, он бы несомненно взял первое место. А сейчас может и не вытянуть. Но шансы у него очень значительны.
- Не хотелось бы видеть его в короне чемпионата, - сказал комендант.
- Я знаю, что вы имеете в виду, - засмеялся Ботвинник. - Но не забудьте, что когда Красная Армия приближалась к Эстонии, он был в Норвегии (или в Швеции? - ЛБ), мог там остаться, но вернулся. Он любит своих двух детей, любит свою Эстонию. Правда, он, кажется, предпочел бы, чтобы она не была советской, но это он него не зависело.
- А как вы считаете шансы Болеславского? - спросил я.
- Очень высокими. Мы все недооцениваем его. Это очень крупный шахматист. Через десять лет он будет играть еще лучше.
- Чем объясняется странный миролюбивый старт Бронштейна? -продолжал я пытать. - Он с маху сделал шесть ничьих.
- Во-первых, он почему-то решил попробовать себя в позиционной игре, хотя всем ясно, что это - не его стихия. Во-вторых, - тонко заметил иронический собеседник, - он женился. Так что причину надо спросить у Игнатьевой.
- У кого?
- У Игнатьевой. Это его жена, шахматистка. Заняла, кажется, четвертое место в женском чемпионате. Она стала играть немного лучше, он немного хуже. Так и должно было получиться, иначе пришлось бы опровергнуть закон сохранения энергии.
Мы посмеялись.
- Что слышно с чемпионатом мира? - спросил я.
- Я махнул на это рукой. Вы помните, при вас же, здесь, в этом зале, осенью, мы бились с Эйве, еле-еле уломали его играть не весь матч в Голландии, а половину в Москве. Эйве знает, что он хорошо играет только в Голландии, кроме того, для него это дело коммерции. Недавно они прислали два приглашения, чтобы официально все закрепить. Ваш милый Романов (председатель комитета по делам физкультуры и спорта)...
- Последний из династии Романовых? - перебил генерал.
- ... ответил, что матч должен играться в Москве. А это значит, что он не будет играться тут вообще, и его выиграют без нас. Напрасно думать, что они заинтересованы в нашем участии. Они знают, Что без нас кто-нибудь из троих - Эйве, Файн или Решевский - будет чемпионом мира. А если будут участвовать трое наших - тут всякое может получиться. Но вот пойди, докажи. Я уже всюду писал и махнул рукой. Что мне - больше всех надо, что ли?
- А если мы сейчас упустим эту возможность?
- Сейчас мы можем автоматически, по уговору, послать трех: Ботвинника, Кереса и Смыслова. А дальше - надо лезть в угольное ушко. По утвержденным правилам следующий раз можно оспаривать звание чемпиона мира в 1949 году. Но для этого претендент должен занять первое место в международном турнире, затем сыграть в отборочном турнире претендентов, и только тогда допускается.
- А не чешутся у вас сейчас руки на ленинградский турнир? - спросил я.
- Очень чешутся, - просто ответил он.
- Не кажется ли вам, что Смыслов незакономерно проиграл Кересу? спросил генерал.
- Очень закономерно, - живо ответил Ботвинник. - Он был убежден, что он черными проиграет, и блестяще реализовал свои убеждения. Я это увидел еще накануне, когда Вася в партии с Левенфишем (кажется -ЛБ) имел лишнюю пешку и хорошую позицию, но не смог ничего сделать. Он уже накануне думал о завтрашней партии с Кересом, считал, что проиграет ее, и поэтому не смог довести и партию с Левенфишем. Это же совершенно ясно. Надо знать Васю. Я, помню, играл с ним одну очень важную для него партию. Долго думал над длинным вариантом, а когда сделал ход, то увидел, что он вторым ходом может опровергнуть все задуманное. Но Вася верил в меня. Он видел, конечно, этот ход, но полагал, что я не мог ошибиться, поэтому не сделал этого хода, пошел так, как я вначале рассчитывал, - и проиграл партию.
Вскоре меня остановил Романов. Он был навеселе, и весьма сильно, лицо его обрюзгло, но, как обычно, он был очень самоуверенный и чуть снисходительный.
- Что вы к нам не заходите? - спросил он.
- А что у вас делать? Рекордов нет, успехов у вас мало. ЦК вас не слушал еще?
- Нет, и - видимо - не будет. Готовится постановление Совета Министров, материально-техническое. Может, дадите тогда передовую?
- Ладно, напишу.
- Остро ставим вопрос о профсоюзных обществах, должно решиться.
- А как с розыгрышем первенства мира по шахматам?
- Будем участвовать, - без запинки ответил Романов. - Они не хотят играть в Москве, а мы настаиваем на своем. Вот в июне будет конгресс ФИДЕ, мы решили войти в эту международную организацию. И тогда внутри ее и решим этот вопрос.
- А где еще будем участвовать?
