- Не бросайте этого дела, у него большое будущее - сказал, прощаясь, нарком Щербакову.
Ворошилов дал несколько практических указаний Беленовичу, осмотрел другие машины и затем около часа участвовал вместе с другими приехавшими в техническом совещании у директора завода. Всего он пробыл на заводе больше трех часов.
Дали короткую заметку о посещении.
8 апреля.
Л.Берлин - Т. Иванова.
Хотел восстановить в памяти историю гибели Берлин и Ивановой. Они готовились к прыжку давно. Еще прошлым летом Люба говорила Хвату: "Когда же будет получено разрешение?!" Наконец, разрешение было получено. Берлин и Иванова начали систематическую тренировку. они учились затягивать точно, определять время падения, управлять своим телом в полете, выходить из штопора.
Встретившись как-то со мной в Доме Печати, Люба усиленно просила при звонках ей домой ничего не говорить о прыжках: "Мама не знает, не надо ее беспокоить. Она с ума сойдет."
За несколько дней до прыжка - 19 марта - мы сидели за банкетом в Центральном аэроклубе (по случаю прибытия первого парашютного десанта, вылетевшего в Смоленск, там прыгнувшего и прибывшего обратно на лыжах.)
Рядом со мной сидел Хват, против Нина Камнева, Слепнев и Тамара Иванова. Она шутила и рассказывала о своих последних прыжках, смеясь отказывалась от предложения Слепнева поехать в ресторан.
- Снимите меня с пивными бутылками, - попросила она меня. Я щелкнул. Затем в кабинете снял группу (она, Слепнева, Шахт и еще кого-то). После, на аэродроме, она мне все время напоминала про этот снимок и просила обязательно ей отпечатать. Я обещал.
На Люберецкий аэродром мы приехали в 10 часов 26 марта. Накануне мне домой позвонил Машковский и сказал, что разрешение наркома на прыжок получено. Еще но банкете я спрашивал Горшенина когда прыжок и он мне ответствовал: вот сегодня Берлин делала последний тренировочный прыжок с затяжкой в 40 секунд. Сейчас доложили наркому что все готово и будем ждать.
- Но ведь разрешение было?
- Да, но сейчас нужно новое - на прыжок.
Прыжок был назначен в 10 ч. утра. Собралось 15-20 газетчиков, представители "союзкинохроники", многочисленные фотокорреспонденты. Приехали нач. ЦАК{2}, нач. авиации ЦС ОАХ комдив Уваров{3}, мастер Забелин, летчики ЦАК - Алексеев{*24}, Демин и др.
Парашютистки приехали на автобусе позднее, около 12 часов. Машковский и Балашов прилетели на двух "Р-5" около 11. Люба и Тамара уже были одеты в меховые комбинезоны. У обоих на правой руке было привязано по два больших авиационных секундомера. Сразу их окружили газетчики, друзья. Весело и оживленно разговаривали.
- Какой раз вы прыгаете?
Б. - Это будет мой 50-й прыжок - сразу рекорд и юбилей.
И. - Я отстала. Это будет 47-й.
- А с затяжкой?
Б. и И. - У обоих - по ....
- Когда вы последний раз прыгали?
Б. - 19, с затяжкой в 40 секунд.
И. - 7-го, нормальный.
Иванова мне рассказывает: Знаете, мы тогда после банкета отправились со Слепневым в ресторан "Аврора". Я его уговаривала там танцевать. Он отказывался - "неудобно". Я говорю - сними ордена.
- Лазарь! - позвала меня Берлин - будете писать -обязательно укажите, что моя фамилия Берлин-Шапиро. А то Миша обижается. А он у меня хороший, его обижать не нужно.
- Хорошо, я напишу Л.Берлин-М.Шапиро, - пошутил я.
Она рассмеялась: - А это уже больше чем я просила.
В прошлом году, во время посещения Сталиным центрального аэроклуба Берлин дала ему обещание перекрыть мировые рекорды. И когда мы шли на аэродром, Рафаллович (близкий товарищ семьи Берлин, корреспондент газеты "Красный Спорт") передал мне просьбу Берлин помочь им после прыжка написать письмо Сталину о том, что обещание выполнено. Я, разумеется, согласился.
Пришли на летное поле. Парашютистки стали одеваться. Одели парашюты, шлемы. *** (вычеркнуто) подозвал Машковского и Балашова.
- Если земля будет прикрыта облаком или дымкой - прыжок отменить. Обязательно.
- Слушаем! - и обращаясь к парашютисткам: - смотреть на землю и секундомер.
- Так мы будем именовать тебя начальником старта, - сказал я .
- Как хотите - ответил ***.
Простившись с друзьями, парашютистки уселись в самолет. Задание было: с 5000 метров падать 80 секунд и на 1000 метров раскрыться. Позже фотографы рассказывали, что усаживаясь в самолет Иванова весело смеялась и кричала: "Дальше, чем в 100 метрах не раскроюсь! (если это так, то очевидно основанием служило, что Камнева раскрылась в 250 метрах от земли, Евсеев - в 200, Евдокимов - в 150)
Наконец оторвались. Один самолет, за ним другой поднялись. С Машковским - Берлин, с Балашовым - Иванова. Через 15-20 минут самолеты можно было разобрать с большим трудом. (В это время на поле с опозданием принесли запечатанные барографы.) Затем опять появились в виде маленьких блестящих тире. Вот они идут по направлению к аэродрому и над ним плавно расходятся в стороны.
- Видимо прыгнули! С такой высоты прыгуна заметить невозможно. Пустили секундомеры, гадали в какой части аэродрома раскроются. Пробные прыжки, предшествовавшие этому показали снос в сторону ст. Ухтомская.
