Время позднее, сердце мягкое мое не может так долго переживать тяжелых впечатлений от оставленных врагом разрушений и пепелищ, оно настаивает, чтоб я прекратил свои записи. Глаза мои тоже устало слипаются — воля не в силах с ними совладать. Иду спать. Завтра может чего допишу, если не уедем рано.
14.04.1944
Вчера решили трогать. Утром я забежал к павловым Мариям. Забрал свое нижнее белье, попрощался с ними, отобрал свою фотокарточку, что взята была ими нахально, записал адреса и дал свой адрес.
Потом отправился за стеклами. Достал в парниках большие и длинные стекла — 6 штук, но их у меня отобрали охранявшие помещение местные жители, угрожая майором. Взял только два стекла и несколько маленьких. Маленькие занес в будку 191 к Галине. Распрощался и с ней. Большие — занес сестре Павла. Днем двинули.
Дошли до сухого лимана, и уже хотели было идти дальше, как встретили майора — начальника контрразведки дивизии. Он сообщил нам, что часть наша ушла в тыл в направлении Раздельной. Пошли обратно.
В Одессе что-то взрывалось. Когда мы пришли на заставу — взрывы затихли. Это, как оказалось, взорвался оставленный немцами минный склад боеприпасов. Все небо заволокло густым облаком дыма, который стремился уплыть как можно выше, в широкий небесный океан.
Мы пришли в город когда уже смеркалось. Идти дальше нельзя было — сильно устали. Решили еще ночь побыть в Одессе. Начали договариваться, как проведем время. Павел, после моего признания о несведущности в этом вопросе, пообещал устроить и научить половому сношению с девушкой. Посмеявшись, дал слово сделать меня таким же профессионалом, как и он сам.
Дома сестра ему посоветовала подойти к двум девушкам, якобы интересным и хорошим. Прельстила тем, что они играют на гитаре и прочее. На деле оказалось, конечно, не так — просидели до ночи за столом, разговаривая и играя в карты.
В два часа ночи вернулись к сестре Павла. Спать не ложились, попили чай и пошли догонять своих. Догнали их на третий день, после многих странствий, приключений и мытарств.
Сейчас мы находимся невдалеке от Раздельной, в хуторе Владимировка — два километра от станции.
На станцию прибыл вчера машиной после того, как я вторично отстал на ночевке в одном из сел.
Получил сегодня множество писем, но не ответил еще, так как мешают посторонние — бойцы, заполнившие комнату и усевшиеся без разрешения за стол.
Хочу написать стих об Одессе, а письма разбирать завтра буду.
От Ани получил четвертое письмо. Одно от Лившиц, одно — от незнакомой девушки Короткиной Ани (немного малограмотна, но содержательна), от Оли, от тети Ани три, дяди Жоржа, тети Любы, мамы — три, папы — два.
Ответил всем. Два письма написал на имя родных погибших лейтенанта Савостина и старшего лейтенанта Кияна, в которых извещал об их гибели.
Написал Короткиной Ане — незнакомой сотруднице дяди Сени, написал Оле.
19.04.1944
Глинное на берегу реки Турчанка в днестровских плавнях.
Позавчера еще пришли сюда наши пехотинцы, наш полк и вся дивизия, с намерением переправиться на другую сторону Днестра. Пехота, минометчики, артиллерия и даже часть «Катюш» переправились в плавни, но неожиданно вода в плавнях стала прибывать и затопила их постепенно. Никто не успел опомниться, когда вода поднялась по колено людям и создалась угроза гибели орудий. Много пушек и «Катюш» уже нельзя было вывезти.
21.04.1944
Чебручи.
Галаем был отдан приказ полковнику Паравишникову, вывести людей и технику из угрожающего района.
Днем на Глинное налетели самолеты врага. Они бомбили, и несколько бомб средней величины упало во дворе, где находился комендантский взвод. Я в это время убежал в подвал и находился там до окончания бомбежки. Женщина-хозяйка плакала и кричала. Бойцы и командиры — военные, опасались, что в подвале может убить волной, ибо отдушины-выхода наружу не было, но все обошлось благополучно, и только снаружи были убиты четыре лошади. Тела двух были прямо таки разрублены во многих местах, две других были убиты взрывной волной.
Гражданские стремглав выбежали из села, жители с котомками на плечах и отчаянными причитаниями побежали прочь оттуда, но паники не получилось — много военных оставалось в Глинном и жителей это успокоило.
Вечером хоронили подполковника, убитого бомбежкой. Позже был получен приказ об уходе под Чебруги, чтобы в другом месте переправиться через Днестр. Здесь, в Чабругах, реки Турчанки нет, но форсировать Днестр за ночь не удалось, так что полк и поныне пребывает в плавнях.
Умер Ватутин, подал в отставку Бадольо, отстранен от руководства борющейся Франции Жиро, и де Голь получил большие права. Благодаря ему в правительство Франции введены представители компартий.
Сейчас полк впервые принимает знамя.
25.04.1944
Вчера написал письма маме, папе, Лялюшке. Сегодня — тете Ане, Нине Каменовской, Лахтионовой Тине, Свищеву Николаю, Бусе Кац.
Получил письмо от мамы и от Буси Кац.
27.04.1944
Написал в Днепропетровск Наде Викторовской, в Москву во всесоюзный радиокомитет в отдел радиовещания; Магнитогорск, Дербент, маме, папе, Бекасову, в Астрахань дяде Жоржу, в Николаев Шунько.
