Бытпарешты, Броска, Синджары, Бичай, Приесте — все села позади маршрута.
Зреет виноград. Уже сладкий, но, тем не менее, набил себе оскому им. Арбуз тоже попробовал, еще зеленый, но сочный. Изо всех овощей и фруктов самое любимое кушанье мое — арбуз.
Почты нет. Газет — со вчерашнего дня, писем — с позавчерашнего.
26.08.1944
Под Котовском. Здесь окружили группировку противника — 12 дивизий! Нам предстоит ее ликвидация. Другие части ушли далеко на запад от этого места и уже находятся в Румынии.
После трудного, двадцатидвухкилометрового перехода, хорошо отдохнули. Побрились за пол месяца впервые. Все некогда было — писанина заедала.
Вчера не писал писем, а сегодня получил сразу 6: четыре утром и два сейчас. Одно — дорогое — от Нади Викторовской. Люблю ее письма, хотя всего два получил. От Ани К. — три, но она надоела, и ее письма служат лишь незначительным утешением, когда совсем ни от кого не получаю.
27.08.1944
Поистине события опережают воображение. Вчера Румыния вышла из войны. Сегодня она уже воюет со своей бывшей «союзницей» — Германией, и даже посылает делегацию в Москву с заверением о предоставлении нам своей территории транспорта и отдаче всех пленных… Словом, полный политический поворот на 180?.
Болгария изгоняет немцев из своей территории — и вдруг заявляет о своем полном нейтралитете.
А наши войска все дальше идут на запад, уничтожая и беря в плен все новые и новые вражеские дивизии и полки. Румыны сдаются дивизиями без боя. Во Франции очищаются патриотами крупнейшие города — Лион, Дижон, Троес, часть Парижа и другие, а союзники захватывают и очищают от неприятеля целые районы и области на французской земле. Почти вся Франция изрезана и посечена войсками наших союзников. В разных местах французской территории, в разных уголках страны немцы бессильны что-либо предпринять во имя удержания своего плацдарма. Так бы я охарактеризовал сейчас позицию немцев во Франции.
Италия наполовину в руках союзников, как и Югославия. Положение в другой, даже еще более катастрофичное для немцев, чем во Франции, хотя значение Югославии несравнимо менее велико.
С востока наши войска вплотную подошли к Пруссии, а на западе союзникам предстоит еще один сильный рывок, и кто знает, как далеко они сумеют продвинуться, может и до Берлина?! Событий ход сейчас трудно предугадать. Но факт очевиден — слова Сталина, что наш удар совпал с ударом по врагу наших союзников, сбываются как нельзя лучше. А так же и те его предсказания, которые характеризуют союзников Гитлера как очень ненадежный материал помощи нашим врагам.
Сейчас буду отвечать на письма.
По дороге мимо нас проезжают бесконечные вереницы бессарабцев: брички, груженные барахлом, черные причудливые одеяния, сказочные шляпы и босые ноги — все это напоминает старые картинки из детских книжек или школьных учебников истории. Цыгане! У Пушкина хорошо сказано: «Цыгане шумною толпою по Бессарабии кочуют». Но сейчас последние слова не подходят — бессарабцы возвращаются домой.
Непрерывным потоком еще со вчерашнего дня движутся мимо пленные немцы. По шоссе. Колона за колонной. По 4 человека. Вот и сейчас сереет их темная масса, равномерно движущихся фигур. Полк. Нет, больше — дивизия, и конца краю нет этому шествию обанкротившихся вконец ненавистных фрицев.
Идут изнуренные, жалкие, пугливые — это еще терпимо, но… русские! Трудно выдержать, чтобы не закричать: свои люди — предатели!
— Из Ярославля никого здесь нет? — спросил один старший сержант из числа зрителей.
— Я из Ярославля — вызывается один из пленных предателей.
— Иди сюда — позвал старший сержант.
И когда тот вышел из строя, он его, со словами «Ну, здравствуй, земляк!», изо всех сил ударил по лицу кулаком. Брызнула кровь, и предатель поспешил спрятаться в середину колонны. Тогда солдаты начали честить весь хвост колонны подряд. Нашли откуда-то и толстого, мордатого калмыка, вытянули и начали бить. Шариком покатился он под ударами многих кулаков, ног, и рубашка его быстро окрасилась кровью. Удивительно, как он ноги унес! А когда он втесался в строй и спрятался за пленного немца, тот в свою очередь, оттолкнул подлеца, указав нам на другого калмыка.
30.08.1944
село Нудьга (Сарота-Галб)
Фронт от нас более 200 километров. Костанца, Галац и другие крупнейшие румынские города заняты нашими наступающими частями.
Сегодня отчаливаем в обратном направлении. Строго на восток будем идти километров 15. В пять утра — привал. Нас перебрасывают на другой участок.
Получил два письма: от папы и Берты Койфман. Папа о болезнях. Беба намеками говорит о таких вещах, что и предполагать трудно было об этом ранее. Без моих писем она жить буквально не может, ибо… она говорит словами стихотворения, с которыми не согласна. Очень приятное письмо. Удивила она меня. Замечательно удивила. Трепетная радость и удовлетворение пронеслись по моей груди.
31.08.1944
Со старшим лейтенантом Семеновым у меня появились трения еще в самом начале прихода моего в минроту.
