Стало мешать уже и дыхание!.. Ужасно!..
«ЛИР» (ДК им. Ленсовета)
Сдерживаться, сдерживаться — первая задача. Теперь спектакли идут через день, а последний «Ленинградский проспект» — на следующий день после «Лира».
Удержаться во что бы то ни стало.
В общем-то я стал играть легче, наверно, и впечатление «легче», но выхода нет…
«ЛИР»
Десятого послал Хачатуряну телеграмму в связи с его шестидесятилетием.
Иногда умом понимаешь, что тот или другой художник талантлив, и тем не менее, он тебя не трогает. С Хачатуряном — тот случай, когда я и понимаю и волнуюсь. Такова музыка к «Лиру».
Зал на «Лире» полон. Прием прекрасный. По окончании восторженные и горячие проводы.
Трудный спектакль.
Тянул из последних сил и с разной помощью… […]
Мне все больше и больше не нравится грим. Какой-то он традиционный, знакомый и не мой.
Такое было у меня в Кавалере, когда грим шел против меня, пока я не нашел тот озорной, в котором играл все время.
Надо поговорить с Ю.А.
«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ»
(МОСКВА)
Для меня посредственный спектакль, взлетов не было. Играли с ленцой.
Заметно, что спектакль увядает. Нарушено общение и единство. Многие — «снисходят». Это горько. Странно, что идет такое главным образом от поколения, что моложе Сошальской[575].
Поразило меня и другое. Прошло 10 лет со дня смерти Абдулова[576]. Радио сделало специальную передачу, посвященную этой дате. Театр сочинил щит с фотографиями из ролей и ограничился статьей Плятта, написанной для радио, выставил этот щит, как, впрочем, и щит в прошлый раз, — с фото Оленина… в актерской раздевалке. Ужель этот щит нельзя было поместить в общем фойе зрительного зала? С уважением к доброй памяти артиста.
Сколько в жизни у нас формального.
МОСКВА
Вечером смотрел «Совесть»[577].
Прилично сделанная пьеса, прилично исполненная, прилично поставленная, но без находок, без оригинального прочтения, такое я могу представить в любом театре. Много злободневных реакций — аплодисментов, смеха, шума… Реакций горестных, злорадных, довольных — разных, а мне было тяжело… Уж лучше бы мне не знать обо всем этом.
«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ»
(Кремлевский театр)
Эти два спектакля были для меня творческими. Легко существовалось, легко искалось и было много милых находок. Я люблю такие спектакли. После съемок в кино и бесконечных в большинстве бесплодных попыток расширить возможность роли, здесь так приятно быть свободным.
«ЛИР»
Работая над ролью этот день, понял в связи со съемками Кристиана, что заболтал роль, огрубил, многое сделал напоказ и технически. Хорошо бы сегодня утвердиться на найденном вновь, более тонком и, главное, искреннем.
Будем играть без репетиций, и потому, думаю, надо держаться еще в том смысле, чтобы не зарваться. Не играл давно — 4 месяца — соскучился… как понесет, как сорвусь с цепи и… сяду…
По существу и с расчетом!
МОСКВА
Начало репетиций второй редакции «Маскарада». Наконец-то!
Очень расстроился: отвратительно читал монолог Арбенина на вечере Хачатуряна в ЦДРИ.
Хачатурян звонил мне после вечера: — Дорогой мой Н.Д., любимый мой артист. Спасибо вам большое, большое. В антракте я прибежал к вам за кулисы, а вас уже не было. Я хотел вас поблагодарить за это милое, дорогое мне участие в вечере.
— Да, я сбежал из ЦДРИ после своего отвратительного выступления, я так дико был расстроен тем безобразием с радио, оно меня совсем выбило.
«ЛЕШИЙ»
Сегодня у меня новый этап в роли. Три дня работы не прошли даром — в роли появилась независимость, желанная Ю.А. и не ставившаяся мною в задачу; больше думал во время текста, более разговорно, удар — только на «отращу крылья», остальное все в себе. Нет, это неверно: не в себе, а сдержанно. Помогла еще одна случайность: болячка на лбу, которую надо было закрыть, заставила меня переконструировать парик, чтобы закрыть изъян. Андрей[578] завил его под «мужик», и получилось очень здорово. Надо это закрепить. И гримировал я только глаза. Отсюда грим получился молодой.
«МАСКАРАД»
Первая картина.
Хорошо репетировал Ю.А. Напоминает Ростов и доростовский период. Увлечен.
Вечером звонил Ю.А. Если и было такое, то так давно, что я не помню!
— Я не мог давеча мотивировать, почему мне не понравилось самопогружение в куске: «И если б, кто меня остановил…» Я оставляю тебя с самим собой, выключая весь свет кругом в монологе: «Но чтобы здесь выигрывать решиться… и здесь… и если б». — Ты на свету, и тема уже тобою сказана, тебе удалось в монологе сказать так много о прошлом, что второй раз… получается мельче. Там ты ушел в прошлый мир и вернулся, и второе, более проходное, погружение невыгодно.
— Я это почувствовал на репетиции. Но, видимо, еще не смог реализовать, не совладал с инерцией старого рисунка.
— Вообще, Коля, любопытно получается. Успеть бы.