в Германии: за 15 лет — 2 / миллиона; Sering говорит, что это передвижение важнее великого переселения;
Конспекты по философии 4) в Бельгии: Фламандцы, кото
рых в 50 г. экономист Ducpetiaux называл «самым усидчивым» народом, теперь, по Wanderwelde, передвигаются в города (расположенные на 2-хчасовом расстоянии) по 80 000 в день. Что заставило их так перемениться? Кризис льняной промышленности: в 43-м году работников над льном было 300 000, а в 80-м г. только 35 000. Остальные в города. Правительство послало их колонизировать Hainaut, и теперь там, где все говорят по-французски, священники должны говорить по-фламандски в деревне; а некоторые живут во Фландрии и ездят ежедневно работать в Hainaut.
А пивоварение? В 35-м г. в Бельгии было 2000 мелких заводов. Осталась сотня. В 96-м г. правительство, желая помочь мелкому производству — льготы. Крестьяне не решились рисковать, а капиталисты земледельцы, желая получить льготу, устраивали подделку кооперации. Дутые предприятия. Благодаря этому мелкие исчезли еще быстрее.
А другие промысла, ведомые крестьянами для поддержки и продолжения своего земледельческого бытия. Оружейники, кожевники и т. д. Их убила английская конкуренция. Ну вот они и ходят по сахарным заводам — точат ножи для резки свеклы. Ткачи в Waterloo стали каменщиками; плетельщики шляп (промысел которых обусловлен особыми свойствами соломы их страны) стали углекопами, а вместо них работают в Париже 25% их женщин, принося с собою в лирические фламандские деревушки всю мерзость парижской культуры.
Вот полный процесс разложения. Посевы ячменя сократились, заменились пастбищами, женщины заменяли мужчин, мужчины нередко сами плетут шляпы, конкурируя с женами.
Прибавить к этим причинам эмиграции еще: земледельческий кризис, легкость передвижения, новые потребности, желание свободы.
Ну, а каково влияние эмиграции?
а) На состав сельского населения
1) уменьшение его, в Бельгии осталось 16% населения. Есть роман Немировича-Данченко «Драма за сценой». Там провинциальная труппа для поднятия сборов ставит «Отелло». Антрепренер объясняет это так: каждый солдат знает «Отелло». И всякая баба говорит своему возлюбленному: «Ах ты, Отела». А все-таки у нас Отелло сделал только половинный сбор.
Мая 28. 10 часов вечера. Попадая в обращение, товары первым делом выставляют свою субстанцию: общий рабочий труд, общее рабочее время, для этого они выделяют из своей среды — один товар, скажем: золото, — как овеществление всего рабочего времени, как всеобщий эквивалент. (Это я хотел популяризировать Маркса, но популярнее, чем он, не скажешь.) К черту.
Вот лучше — статейки Лосицкого «Научное Обозрение» 10. 1898. (По поводу статьи Пешехонова в «Русском Богатстве», 97, VII*.) Пеше- хонов говорит о многоземельном слое крестьянства, 1901
что он земли не собирает, что он — остаток общей зажиточности, что поэтому никого он не эксплуатирует, что у малоземельных и земля лучше, и урожай обильнее. Народники, как видно из этих строк, быстро переменили своё отношение к кулакам. Пешехонов пользуется частными фактами Калужской губернии. Но если б он воспользовался общей статистикой, то результаты вышли бы другие.
Если считать многоземельным каждого, кто имеет 10 десятин земли (а таких 20—25%, как считает Пешехонов), то получилось бы, что их не 1,3%, а 8,3 со средним землепользованием 28,4 десятины против 6,8. Вышло бы также, что у «крупных» не 11% общей площади крестьянского землепользования, а 25.
«Собиратели» — по большей части и «арендатели».
Благодаря этому они имеют в пользовании 130,756 десятин земли вместе с надельной, в то время как малоземельные обладают только 53,118 десятин. А если включить сюда еще купчую землю!
Годичные арендатели по большей части народ мелкий — (2 / арендные десятины). Когда они продадут продукт для оплаты аренды — у них остается денег меньше заработной платы и вознаграждения за инвентарь. Предпринимательской прибыли у него нет. И арендует он землю для того, чтобы иметь хлеб для собственного потребления.
(Кто берет землю в долгосрочную аренду, тому она на 16% ниже стоит — и земли берет он, в среднем, больше 4 десятин.)
Но больше всех получает выгоды надельная аренда (в среднем она — 5 /2 десятин, но если выкинуть мелкие аренды — выйдет десятин 13). Эта аренда дешевле вненадельной на 30%.
Надельную землю снимают 6 090 хозяев, а вненадельную 4 300 (годичной) и 3 206 — долгосрочной. Ну, а если еще вспомнить, что 42% хозяев снимают землю и так и сяк! Выйдет, что у 6 тысяч аренда- телей скопляется 74% всей арендуемой площади.
Принудительная сдача земли в аренду, делаемая сходом для уплаты податей, — увеличивает число «обломков прежнего», по выражению Пешехонова.
