Великолепная, первого класса, глубокая, волнительная, душевная, трагедийная, удивительной теплоты, и хоть маленькая и некрасивая, но… глаз не отвести. Зареванная, опустошенная, вышла она на аплодисменты. Ее сцена с урной потрясает. Не зная языка, волнуешься так, что нервы медленно и неуклонно наматываются на какой-то горячий стержень.
Менее выразительна она в радости и, видимо, зная это, не пытается раскрыть эту черту характера своей героини. Хотя это и жаль, но хорошо, что актриса не дискредитирует своих данных. Это тоже профессионализм.
Да, наши газеты, очевидно, с неделю будут решать, как отнестись к этому явлению.
Сколько я пропустил благодаря своей деликатности… Отказался от предложения зала Чайковского сыграть у них Эдипа. Ю.А. это «не заинтересовало», а их предложение пригласить на постановку Охлопкова я счел нетактичным. Теперь кусаю локти, да ничего не поделаешь — не достаю.
Смотрел у греков «Медею».
Это слабее по всем разделам.
Актриса либо устала, либо роль не удалась ей на том уровне, что Электра.
Режиссер и балетмейстер создали рисунок, который выявлял прежде всего их самих, и что не на пользу спектаклю, он стал холоднее, а актеры не сделали рисунок жизненно необходимым.
Спектакль более театрален. Меньше понравилось щедрое пластическое выражение. В спектакле слишком много внешнего движения.
Чудесный кусок отчаяния — прощание Медеи с детьми. Немного мешают дети — они безучастны. Опять понравилась перекличка голосов и вздохов героини и хора. Кусок великолепен по музыкальности, эмоциональной насыщенности.
Без хора такой спектакль я уже не могу представить.
Аспасия Папатанасиу здесь другая, найдена иная сущность. Это приятно, значит, она многообразная актриса. Но здесь чувствуется форма, а в Электре, когда начинаешь анализировать, форма — лишь выразитель сущности, и думаешь о сущности выраженной.
Движения слишком много, и оно уже переходит чуть ли не в танец.
Спасибо вам, коллеги, за большие чувства, мысли, которые вы будите своим искусством, за молчание после ваших спектаклей, которое возникает, заполняя душу.
Вот предметный урок недоброжелателям. Конечно, далеко не всякому дано то, что дано Аспасии… Трагическое дарование не слишком щедро отпускается природой.
У греков тоже не кричат, часто говорят «человеческим голосом», но зато как кричит душа!
«ЛИР»
Сегодня все актеры играли подтянуто, расходуясь, громко. Влияние театра греческой трагедии налицо. Вдруг всем захотелось делать лучше. И делали лучше.
Старался и я… кое-что получилось…
Приходил ко мне директор Новокузнецкого театра, уговаривал поехать к ним…
Чертовски интересно. Я ведь дальше Свердловска не был, а кроме того — заводы, стройки, да и какие! Как хочется посмотреть, понабрать материала, а там люди — куда самобытнее… но при всех обстоятельствах не смогу раньше апреля, если смогу…
«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ» (АРХАНГЕЛЬСК)
Слабый театр. Играют по проторенным путям.
Очень я огорчился.
Кажется, я просчитался. Забродин — не Арбенин, где я могу быть свободен от антуража. Забродин требует ансамбля, а здесь я его не найду ни в одном партнере. Поддержки ждать неоткуда, и все находки могут полететь…
Я играл рвано, неровно и неуверенно.
«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ»
Сегодня спектакль шел значительно лучше. Актеры играют с удовольствием и начинаем притираться друг к другу.
«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ»
Спектакль идет все лучше. Артисты стали играть иначе, мягче и менее «наверняка».
Играл я сегодня уже устроеннее. Уже становится удобно, и чувствую себя свободно.
«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ»
Спектакль идет все лучше.
Находки стали появляться все чаще. Так что в Москву я привезу роль обновленной и обогащенной.
«ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ»
Спектакль шел хорошо, торжественно, приподнято. Все артисты собрались, смотрел и местный Забродин. Игралось мне легко, много найдено от общения с местными исполнителями нового, кое-что даже жалко оставлять, но оно не годится для общения с «московской семьей». Кстати, о семье: я здесь оставил еще одну семью, очень горячо ко мне относящуюся. Вот уж чему больше отдаешь, то и дороже. Дорого, видимо, и тем, кто получил. Столько сегодня слез я видел у артистов, администрации, что удивился… Как сроднились, и не заметил.
МОСКВА
Играли почти целиком два акта[559] на вечере, посвященном творчеству Штока. Сердечный, торжественный вечер в Доме литераторов с залом, набитым до отказа.
Хорошие слова произнесены в его адрес разными представителями.
Мы сыграли, — кажется, хорошо. Но… у меня разнобой получился с семьей. Отвык от них, отвык от нормальной сцены и, по-моему, чуть пережал — особенно вначале.
Но и убедился, что Саввина[560], Бероев[561], Зубов ведут себя слишком «по-жизненному» и снижают сцену.
Сегодня Ю.А. собрал труппу, чтобы рассказать о том, что происходило на встрече интеллигенции с правительством.
Он говорил, что за эти два дня он остро почувствовал громадную ответственность перед народом и должен начать работать, чтобы сплотить театр, который стоит за его спиной.
