Они быстро шли, Габриэль шлёпал босыми ногами по красному узорчатому ковру — кровавой реке вдоль рядов одинаковых дверей. Змеи сидели на факелах, с картин смотрели мрачные колдуны.
— Женский корпус. Балконы, курилка, кладовая, прачечная…
Нервный и дёрганный, он не давал осмотреться, сжимал Габриэлев локоть и быстро шёл, путаясь в полах платья. Лицо его скрывала чёрная шторка волос. Кобровцы, встречавшиеся на пути, останавливались и улыбались, словно невидимые руки духов растягивали их рты.
— Добро пожаловать, Манриоль! — они останавливались и не отводили глаз, пока Габриэль находился в поле их видимости. Они улыбались и глядели замораживающее. От их злобной энергии факела трещали сильнее. И платья их — словно издёвка. Болтались рукава, пояса талии были ниже или выше, чем нужно, подолы везлись по полу. На их шеях, руках и поясах пестрели амулеты, браслеты, кольца. Это был другой мир, и идя по кровавой реке коридора, Габриэль погружался в него, и кожу кололи иглы.
— Убери руки! — Габриэль вырвался резко и неожиданно, напугав своего провожатого.
Они остановились посреди коридора возле портрета короля и его змей. Змеи двигались и тянули из картины головы, а король держал их всех за хвосты и исподлобья смотрел на Габриэля.
— Я покажу тебе, где столовая.
— Мне нужен Сэликен. Ясно?
— А мне плевать. Я должен привести тебя в столовую.
Их короткая стычка тут же собрала вокруг себя любопытных и улыбающихся кобровцев в нелепых нарядах. И по сравнению с их нарядами, наряд Августа неожиданно показался Габриэлю хорошеньким. Несмотря на длинный подол, платье было Августу по размеру — рукава, воротник, талия… а на груди красовалась вышитая золотыми нитками кобра. Больше ни у кого из стоящих в коридоре не было вышитых кобр. Габриэль видел такую же кобру только на платье Безволосого.
Все стояли, улыбались и чего-то ждали. Наверное, — подумал Габриэль, — они ждут, что мы сцепимся. Август словно прочитал его мысли. Они мрачно посмотрели друг на друга пошли.
Они спустились по винтовой лестнице вниз, миновали короткий пролёт, прошли через просторный холл с монументом кобры и остановились в проёме открытых гигантских дверей.
Столовая. Просторное помещение с большими округлыми окнами. Окна, как и вся столовая, как вся башня, выглядели старинными. Круглые обеденные столики застилали траурные скатерти. На каждом столике стояли подсвечники с зажжёнными свечами. Справа от входа разместился длинный стол, возле которого толпились кобровцы с подносами. Над столом на стене жирными мазками изображался исторический фрагмент какой-то битвы, но внимание Габриэля привлек странный символ, нарисованный на полу в центре столовой. На него старались не наступать.
Кто-то вздохнул за спиной, и Габриэль посторонился, чтобы пропустить человека. Но человек остался в дверях.
— Рад тебя видеть здесь, Габриэль, — это был Сэликен.
Маг не улыбался. Он смотрел спокойно и мягко. Седые кудри свободно лежали на плечах. На подоле его наряда извивались вышитые змеи, а пояс стягивал их хвосты, не давая им расползтись. Габриэль и Сэликен одновременно поклонились друг другу, как порядочные волшебники. После поклона Габриэль заглянул ему в глаза, и это стало ошибкой: голубые и водянистые глаза мага тут же погрузили юношу в омут, и Габриэль почувствовал, что задыхается.
— Спасибо, Август, — ласково сказал Сэликен и опустил руку Августу на плечо. Его прикосновение вызвало у Августа болезненную гримасу. — Господин Коул не был осведомлён о твоём прибытии, — обратился Сэликен к Габриэлю. — Иначе, встретил бы тебя, как полагается. Он передаёт через меня свои извинения.
Рука мага спала с плеча Августа, Август тут же потерялся в толпе.
— Мне радостно, что ты принял правильное решение, — седые брови мага приподнялись, на лбу появились глубокие складки. — Отец бы тобой гордился.
«Какое лицемерие» — подумал Габриэль, но сохранил нейтральное выражение лица и честно заморгал.
— Увидимся после завтрака. Наверняка, после сегодняшнего представления у тебя возникнут вопросы.
И маг исчез. Причём Габриэль не видел, чтобы он шептал заклинания или чертил руну. От неожиданности Габриэль попятился и наткнулся спиной на девушку, несущую поднос к столику. Она выронила поднос. Тарелка с молоком опрокинулась кверху дном, по полу покатились разноцветные колечки в глазури.
— Эй! — гневно закричала она, но осеклась, встретившись с Габриэлем взглядом. Губы её растянулись в улыбке. — Я такая неуклюжая, — добавила она.
Тут же откуда-то из-под столов выползли змеи с уборочным инвентарём и принялись убираться, ловко управляя маленькими швабрами и ведёрком.
Толпа возле главного стола-буфета стала понемного убывать. Габриэль подошёл, ожидая увидеть тарелки с едой, но увидел только опрокинутые кверху дном чашки и кружки. На его глазах кобровец взял кружку, перевернул и поставил на свой поднос. В кружке оказался кофе.
