Габриэлю оттолкнул его руку и обернулся. Это был тот же мальчик, который приставал к нему в коридоре. Он был чуть ниже, бледный, веснушчатый, встрёпанный, как воронёнок, и глазища горели жёлтые, как две луны.
— Я ничего не сделал. Я здесь не учусь.
— Не будут они разбираться.
— Кто?
— Твои матушка и сестра!
Август огрызнулся, но по нему не было видно, что он зол.
Честно признать, он даже слегка испугался, увидев Габриэля в первый раз несколько дней назад. Странного юношу с неестественно-чёрными глазами в обрамлении снежных перьев ресниц. Он выглядел опасно, непредсказуемо, он словно знал все действия Августа наперёд и избежал падения на разлитом киселе, избежал драки, вопросов, странный юноша с бесстрастным лицом — ему кто-то давал руководства к действию, нашёптывал в уши, не иначе.
Даже находясь в изоляторе, он не выглядел испуганным — озадаченным, раздражённым, но страха не было, нет. Ещё с первого взгляда на него Август понял: перед ним истинный чёрный маг.
По многим приходящим сюда изгнанникам было видно, кто не справится, кто дойдёт только до ритуала и погибнет. Кто без препятствий пройдёт ритуал, кого тьма пустит в свои объятья. Тех, о ком с первого взгляда можно было сказать, что он рождён стать чёрным магом, было немного, но Манриоль выглядел как уже состоявшийся маг, вроде профессора Сэликена.
— Ты хоть знаешь, что это за место? — тихо спросил Август, отводя глаза от его жутких глаз.
— Башня Чёрной Кобры, — сказал Габриэль.
Не то серьёзно, не то издевался.
Август безуспешно выискивал в его лице что-то, что опровергло или подтвердило его догадки, но всякий раз обжигался о пылающий взгляд, видел своё отражение, и ему казалось, если он задержится на его глазах немного дольше, это будет последнее, что он увидит перед кончиной.
— Нас выпустят утром. Если не будем шуметь, — он говорил, а Габриэль смотрел неотрывно, будто вытягивал из него слова, и Август не мог сопротивляться. — Твой чемодан, наверное, отнесли в свободную комнату. Или он в коридоре. В любом случае, с ним ничего не случиться. Так откуда у тебя эта змеюка? Сэликен говорил, это дорогой заказ фамильярника.
Габриэль сел на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Август едва скрыл вздох облегчения, когда этот опасный взгляд перестал выкручивать из него душу. Больше Габриэль не двигался. Лицо выровнялось, волосы спокойно спускались вдоль худых щёк, ресницы не вздрагивали.
— И ты просто сел? Не будет никаких вопросов!? Да ладно, Манриоль, ты здесь первый час, а уже в изоляторе!
Между бровей Габриэля появилась морщинка. Август продолжал:
— Ты просто решаешь смириться и просидеть на полу ближайшие несколько часов!?
— Ты рассказал достаточно, — резко, но тихо сказал Габриэль, не открывая глаз.
Август часто заморгал.
— А что будет потом, тебе не интересно? — он замолчал в ожидании ответа, которого не последовало. Спустя несколько минут Август усомнился, слышал ли его сокамерник, но повторять вопроса не стал. Обречённо вздохнул и сник, вспомнив о том, что должен был принести закуску для Шалари. Шалари не из тех, кто прощает оплошности. Он вообще не из тех, кто прощает. Он, как и Манриоль, выглядит как маг, даже без волос.
Август сел на пол рядом с Манриолем. Выбора у него особо не было. Либо с Манриолем, либо в обоссанный угол. Пол здесь не протирали. От прикосновений к нему ладони стали чёрными. Август старался двигаться плавно, чтобы не поднимать пыль, но всё равно несколько раз глухо кашлянул — недавний приступ астмы давал о себе знать.
— Я Август, — сказал он, разглядывая тонкие черты ничего не выражающего лица.
Ответа не последовало. Тогда Август толкнул Габриэля в плечо, и тот чуть приоткрыл глаза, тут же пробил взглядом в голове Августа сквозную дыру, и Август сразу же пожалел, что потревожил его.
— Кто ты такой, чтобы меня игнорировать!? Ты знаешь, кто я!? Я выпускник!
Он прокричал и замолк. Габриэль открыл глаза.
«Он же сейчас меня грохнет» — подумал Август.
Почему-то даже несмотря на худощавость фигуры сокамерника, Август был уверен, что у Манриоля есть кое-что опаснее кулаков. Во всяком случае, Август не удивился, если бы Манриоль превратился в огромную змею и откусил ему голову. Но Манриоль не спешил превращаться в змею, однако, укусить и впрыснуть яд у него получилось.
— У тебя нет друзей? — спросил он, помолчал и снова прислонился к стене, повозился, устраиваясь удобнее, и закрыл глаза.
Август вытаращился на него. Он был уверен, что Манриоль что-то с ним сделал. Взглядом вскрыл нутро, переворошил всё там, нашёл уязвимое место, ударил и теперь ждёт, когда Август начнёт оправдываться, чтобы глумиться.
— Это Чёрная Кобра, — сказал он, радуясь, что нашёл способ избежать провокации: — Здесь ни у кого нет друзей. И у тебя не будет.
