Антон вдруг подумал, что раз всё случилось из-за Дуськи, то ему просто надо срочно овладеть женщиной и всё сразу встанет на свои места и удача к нему вернётся. Только надо, что бы победа была настоящей, с блаженными стонами с бабьей стороны, бурным и длительным половым актом в его исполнении, и тогда он сам с торжеством и усмешкой бросит в лицо Дуське, если она хоть пикнет, что это не он оплошал, а она в ее-то возрасте и при ее-то богатом опыте кувырканий с мужиками, да с голодухи, не смогла соблазнить его, пацана нетронутого ещё тогда, и получить от него желаемое. Он вспомнит ей ее вздохи, ее влажные горячие губы и жадный язык, орудовавшие с причмокиванием в его паху и со смаком будет рассказывать в компании, а может и прямо в клубе или в очереди перед дуськиным прилавком в магазине, все подробности того, как она его, немытого и вонючего, после многокилометрового похода, добивалась в своей бане и хохотать с дружбанами над пошлыми и хлесткими характеристиками в ее адрес и полным разбором её голого тела.
Сегодня он выдавит из себя с толчком семени ,поселившийся в нём с того проклятого дня животный страх перед этой шлюхой, и будет свободно смотреть на девчат глазами бывалого любовника, а они от восторга будут ложиться под него сами и штабелями, готовые к услугам в любой момент, за возможность еще раз отведать его ласки. Антона даже начало распирать от гордости за самого себя. Настроение улучшилось. Он еще раз глубоко вдохнул ночной воздух и, наметив цель, вернулся в дом.
Михаил и Валера уже дремали на диване, но Надежда, по хозяйски растормошив их, велела Валере разложить диван-кровать и постелила им вместе. Антону Надежда определила место на полу в террасе, где на кровати уже спал Иван. Антон снял брюки и рубашку, аккуратно сложил их на стул и юркнул на матрасик под одеяло.
Сон никак не шел. Антон вспоминал лихорадочно отцовский «Зингер», все виденные им подходящие сцены в целомудренных, урезанных цензурой, импортных кинофильмах, жаркие слова героев-любовников, описание этих самых сцен в перепечатанных «самиздатах».
Из всего этого сумбура он пытался составить план покорения Надежды. Прозаичные позывы грубо оборвали сладкие грезы. Выскочив с террасы в одних трусах, он забежал за дерево. Освобожденный мочевой пузырь перестал отвлекать его внимание от приятных мыслей. Антон приготовился ждать. Но тут дунул ветерок и стоять босиком стало прохладно.
–Ну что она, в ведро что ли писает ночью ?– зло подумал он о Надежде, которая с их прихода не выходила из дома. Ночь входила в самую короткую, но и самую непроглядную, при затянутом тучами небе, предрассветную стадию. Окончательно замерзнув, Антон решил вернуться за одеждой.
У дома он столкнулся с Михаилом, которого так же выпитое пиво выгнало из теплой постели.
– Что, тоже пивко слить бегал? – хохотнул Михаил и трусцой побежал к туалету. Через минуту он вернулся в дом, а Антон быстро натянул в темноте брюки и рубашку, отметив, что это одежда Ивана, но переодеваться не стал, быстро обулся в Ивановы же ботинки, большие – не маленькие, и быстро вернулся на свой пост.
На этот раз ждать пришлось не очень долго. Скрипнула дверь дома и по дорожке торопливо пробежала Надежда. Стоявший в шаге от туалета Антон услышал журчание и задохнулся от вдруг ярко вспыхнувшей в памяти картинки, открывшихся при наклоне влажной норки Дуськи. Он представил себе, как будет жарко и сладко его плоти в упругих тисках аппетитного девичьего тела и решительно шагнул к туалету, как раз в тот момент, как Надежда открыла дверь. Правой рукой зажав ей рот, он левой крепко подхватил девушку за талию и потащил ее в глубь сада.
Сначала, оторопевшая от неожиданности, Надежда не сопротивлялась, но когда он опустил ее на траву и навалился всем телом, она стала извиваться под ним и попыталась укусить его за руку.
Антон страстно зашептал ласковые слова, начал свободной рукой неумело гладить руки девушки, грудь и бедра через ткань ночной рубашки, коленками освобождая себе путь к желаемому. Надежда продолжала извиваться под ним и, когда он стал расстегивать брюки, умудрилась таки укусить его за средний палец. Антон разозлился.
–Чего кусаешься теперь? Сама задом весь вечер крутила, а теперь целку-недотрогу из себя корчишь? – зло прошипел он, дыша пивным и водочным перегаром в лицо девушке.
Надежда протестующее замотала головой и прямо взглянула на него. Ее глаза больше не смотрели на него кокетливо и похотливо, они пронзали знакомым злым взглядом Дуськи. От этого взгляда закипела ярость.
Проклятая Дуська, опять хочешь всё испортить, снова унизить ! Ну уж нет, на сей раз не выйдет! – пронеслось в голове Антона. Он резким движением высвободил из брюк и трусов набухшую плоть и, разорвав на девушке тонкую ткань ночной рубашки, стал рвать и ее трусики.
