Из аккуратных записей первой тетрадки я узнала все о той роковой для Ивана ночи. Впрочем, мне кажется, не только для Ивана, но и для самого Антона. По моему, именно в эту ночь мечтательного деревенского паренька заменил в его обличии жестокий монстр, превративший его жизнь в то, что только внешне напоминало человеческую.
Глава четырнадцатая.
Валера, Антон и Михаил, посмеявшись над «спекшимся» Иваном, оставили его спать на террасе, а сами пошли в дом. В комнате смотрела телевизор миловидная девчушка лет пятнадцати. Антон словно о стеклянную стенку с размаху ударился, когда ухнулся в омут ее зеленых, зовущих глаз. Да, на Антона смотрели Дуськины глаза, играя золотыми бликами адского костра.
Девушка быстро соскочила с дивана и шагнула навстречу компании :
–Валера, ты опять на ночь глядя чужих в дом тащишь. Отец же тебе не велел – возмущенно обратилась она к брату.
–Да ладно, Надюха, не шуми! Мы немного посидим, телевизор посмотрим и спать. Утром рано на рыбалку идем, чего же людям зря ноги топтать. Батя ж в восемь со смены придет ? Ну, а мы в четыре уйдем, так что если ты ему не скажешь , он и не узнает ничего. – ответил Валера и протянул девушке шоколадку. Та покачала укоризненно головой, но шоколад взяла и пошла на кухню.
У Антона даже дыхание сбилось, когда в распахнувшихся на миг полах халатика мелькнула стройная девичья ножка. У них в деревне девчонки себе такой вольности не позволяли, их наряды всегда целомудренно прикрывали даже коленки, а уж грудь, можно было угадать с большой долей фантазии под плоскими формами простых лифчиков. Даже в строгих темных купальниках, если подсматривать за купанием сверстниц, ничего разжигающего воображение и чувства увидеть не удавалось.
На Наденьке же был коротюсенький и полупрозрачный халатик из легкого ситца, под которым без труда угадывались свободные от тисков лифчика вполне оформившиеся грудки и ладные, в меру полные бедра, а уж округлые и аппетитные ножки были открыты почти по всей длине.
Девушка заметила восхищенный и горящий взгляд незнакомого, но весьма симпатичного паренька и кокетливо опустила ресницы.
Михаил и Валера разместились на диване, а Антон присел на стоящий у входа в «зал» стул, с которого ему хорошо была видна кухня и плавно скользившая по ней Надежда. Она явно играла с ним. Девушка то пыталась что-то достать с полки, тянулась за этим, еще больше открывая верхнюю часть ног, то наоборот нагибалась, что-то доставая из холодильника или кухонной тумбочки, заставляя сердце Антона просто выскакивать из груди. В горле резко пересохло, толи от выпитого спиртного, толи от волнующего зрелища. Антон решительно поднялся со стула и шагнул в кухню. Надежда, заметив его, замерла у мойки.
–Можно мне стакан воды налить, пить очень хочется, – срывающимся от волнения голосом прохрипел Антон и закашлялся. Надежда медленно повернулась к нему и глаза Антона просто уткнулись в вырез ее халатика. Ложбинка между полными грудками манила с непреодолимой силой. Хотелось впиться в нее губами, стиснуть девушку за плечи, смять ее прямо здесь на кухне и сорвать с неё эти ненужные полоски ткани, что бы губами откровенно и напористо ласкать такое манящее девичье тело.
Антон еле оторвал помутневший взгляд, недоуменно уставившись на протянутую ему кружку и руку Надежды с капельками воды на пухленьких розовых пальчиках.
Трясущимися от возбуждения руками он обхватил руку Надежды, держащую кружку, и начал жадно пить. Выпив последнюю каплю, Антон резко поцеловал руку девушки где-то у запястья и стал горячечными губами подниматься к локоточку.
Надежда резко оттолкнула его, легко шлепнула по щеке и показала глазами на дверь комнаты, где сидели брат и Михаил. Потом она подтолкнула его к выходу из кухни и Антон, пошатываясь, пошел к выходной двери.
–Ты куда? – окликнул его Валера.
– Сейчас приду! – буркнул Антон и, уже выходя за дверь, услышал голос Валеры :
–Туалет прямо по дорожке, слева от сараюшки.
Антон вышел на улицу и полной грудью втянул свежий вечерний воздух. Небо хмурилось и звезд не было видно, начинал накрапывать дождь.
–Самая подходящая погода для рыбалки! – привычно оценил Антон и, не зацепившись за эту мысль, не спеша направился в конец двора по бетонной дорожке. Выйдя из туалета он оглядел двор. Рядом с сараем начинался небольшой садик, пахло смородиной и душицей, эти запахи дурманили и поддерживали томление в душе и паху.
Антон вспомнил теплые руки Наденьки, ложбинку между грудками и манящие бедра под тонкой тканью. Мгновенно отвердевшая от этих воспоминаний плоть до зубовного скрежета потребовала удовлетворения вспыхнувшего желания. От хмеля не осталось и следа. Пульс снизу переместился в виски, и Антон решил, что сегодня точно станет мужчиной.
Когда он рассказывал случайным знакомым о своих «подвигах на любовном фронте», он , конечно, безбожно врал. На самом деле мужчиной в физиологическом смысле он пока успел только «слегка» побывать, да и то «оскандалился».
