Утром следующего дня, как и говорила Татьяна, его действительно вызвали к секретарю обкома и вручили приказ о назначении директором стройки в Холмске-5. Потом был переезд, банкет, новоселье в трехкомнатной «сталинке» с лепниной на потолке в огромных комнатах и пышная свадьба. Антон скоропостижно женился на дочке секретаря горкома партии Холмска-5. Верные информаторы ему доложили, что Иванова прочат на место Каткова, здоровье которого резко пошатнулось после исчезновения любовницы и Антон подсуетился. Обхаживал он страшненькую и пугливую Леночку не долго. Буквально через два дня после знакомства он спел ей заученную песню о любви с первого взгляда, преподнёс ей колечко с бриллиантом в бархатной коробочке и, встав на колено, надел его сомлевшей от чувств девушке, на тонкий пальчик. Потом он повёз её, так и не пришедшую в себя от удивления, в загородный ресторан, где им подали деликатесы из лося и медвежатины, рябчика в ананасе и салат с белыми грибами и кедровыми орешками. Девушка, которую родители стеснялись показывать на люди, никогда не бывала в ресторанах и очумела от восторга настолько, что споить её не составило уже никакого труда. Антон привел уснувшую девушку к себе в квартиру и, уложил в своей спальне, а сам целомудренно улегся на диване в другой комнате. Утром в постель обалдевшей от счастья невесте Антон подал кофе с коньяком и два бутерброда с икрой, а также подкатил на сервировочном столике фрукты. Он кормил девушку виноградом и мандаринками, отщипывая дольки и ягоды, и мурлыкал о любви без остановки. К обеду Леночка уже не отводила от него влюблённых глаз, и он аккуратно взял её без всякого сопротивления прямо на диванчике в гостинной. А когда он отнёс её рыдающую, но прижавшуюся к нем всем тщедушным тельцем, в ванную и отмыл от девичьей крови, спермы, соплей и слёз , а потом отработанно довёл её до первого в её жизни оргазма, ловко работая языком в потаённом месте, дочка «первого», всхлипывая, поклялась ему, что если папа не отдаст её за Антошу, то она покончит с собой. Он приласкал дурнушку, потом дежурно прошелся по её соскам, животу и шейке жаркими губами, приведя её в полный восторг. Не прекращая шалить языком по телу уже не девушки, а невесты, как он теперь её называл, от чего дурнушка обмирала от восторга и смущения, Антон сам одел её, целуя то плечико, то ручку, то ножку и, взяв за руку, привел к родителям.
Бурный натиск демонстративных чувств перспективного жениха к ее драгоценной доченьке, явно засидевшейся в девках, рафинированная мамаша слепо приняла на веру, с умилением и восторгом благословила их любовь. Однако высокопоставленный папаша отнесся к Антону с явным подозрением, почему-то не одобрил выбора дочери и, несмотря на ее рыдания и истерику, отправил их вместе с матушкой на длительный отдых в Карловы Вары. Антон понял, что это означало крах всех его надежд. Другой подходящей невесты поблизости не наблюдалось, и он мог пожизненно застрять в этом городе его мечты, оказавшимся при более детальном рассмотрении такой же деревней, только чуть больше, чем его «село Кукушкино».
Но случай снова был на стороне Максюты и будущему тестю пришлось не только согласиться на их брак, но и подсуетиться с регистрацией без проволочек. Его драгоценная дочечка, до двадцати шести лет хранившая невинность,, забеременела с первого раза на его диванчике и ,когда они с маман вернулись с отдыха, надо было срочно принимать меры для соблюдения приличий. Тесть полютовал для вида, потопал ногами, исхлестал физиономию Антона до кровавой юшки, но свадьбу назначил. А после медового месяца, Антон организовал для дорогого родственничка такой отдых с девочками на берегу лесного озерца, в баньке и после нее, что тесть забыл о нанесенной ему обиде и полюбил зятя со страшной силой.
Когда родилась дочь, Антон с тестем были на охоте. За ними прислали вертолет, но публичный поход в роддом пришлось отложить до приведения счастливых отца и деда в презентабельный вид.
Леночка лежала, как и положено, в отдельной палате на первом этаже роддома. Плачущим от умиления дедам и остекленевшему в попытках изобразить улыбку отцу показали через стекло страшненькое и почему-то бордово-синюшное сморщенное личико размером с кулак. «Боже, кого еще кроме такого убожества могла родить эта страшилка»,– подумал Антон и, когда при выписке девочку подали ему на руки, он постарался просто не смотреть на нее, изображая радость.
